Как он мог так с нами поступить, Мэри Кей? Все шло хорошо: ты оставила его в прошлом, Номи давно догадывалась о грядущем разводе — и надо же было крысе снова все испортить… Нет, он не прыгнул под грузовик по дороге домой из радиостудии. Нет. Твой ленивый, эгоистичный (почти уже бывший) муж решил устроить себе передозировку в твоем доме. Чтобы дочь пришла из школы и обнаружила папочку. Никто не произносит вслух, но всем известно, что с наркотиками Фил обращаться умел и всегда завидовал Курту Кобейну, который умер в собственном доме от передоза. Однако ты женщина. Ты чувствуешь себя так, словно…
Это. Твоя. Вина.
И ты не права, Мэри Кей. Категорически не права.
Тебе должно быть гадко, и, может, так и есть, только откуда мне знать? Ты не разговариваешь со мной с тех пор, как сбежала со стоянки в Форт-Уорде. Мы признались друг другу в любви, занимались сексом, который становился все более регулярным и захватывающим… а теперь всему конец. Номи — конец. Мне — конец. Тебе тоже. Сбылась мечта ленивца Фила. Он — мертвая рок-звезда, он сейчас (возможно) на небесах, читает собственный некролог в журнале «Роллинг стоун» (помнишь, ты спрашивала, верю ли я в рай?), а я могу лишь стоять в углу твоей гостиной, макая хлеб в остатки хумуса с чесноком.
Обниму ли я тебя когда-либо вновь? Улыбнешься ли ты мне еще хоть раз?
Я смотрю на тебя. Ты вытираешь нос салфеткой, какая-то «нафталина» гладит тебя по спине, твоя дочь с потухшим взглядом сидит на стуле, даже не притронувшись к маленьким бутербродам на тарелке, и прогноз для нас весьма мрачен, — и пошел ты, Фил Димарко. Ненавижу тебя и тот день, когда ты появился в этом несправедливом мире.
Ты не должна чувствовать себя виноватой, и я своей вины не чувствую, Мэри Кей. Конечно, я купил для него фентанил (особенно темная стадия в моих ухаживаниях), но Оливер отобрал у меня таблетки. Да, я купил для Фила героин. Да, подбросил пакетики в его комнату, потому что Фил уже проходил через искушение наркотиками. Однако я человек рациональный. Даже я знаю, что твоя крыса умерла не от передозировки героином. Фил умер, потому что поехал в Поулсбо и раздобыл токсичного фентанила. Я не убивал Фила, и ты не убивала, хотя сейчас ты говоришь «нафталине», что подталкивала мужа к краю бездны.
Я хочу прекратить твои страдания, схватить тебя за плечи и велеть остановиться.
Люди разводятся каждый день, Мэри Кей. В расставаниях нет никакой трагедии, а вот твой муженек — настоящая крыса. Он что, не мог дождаться, пока съедет в какую-нибудь дерьмовую квартирку? Не-а! Он проглотил таблетки в твоем доме. Он мог бы уехать в лес или другое место, где местные творят грязные делишки. У меня сводит желудок, Мэри Кей. Даже Оливер в шоке и отпускает в мой адрес пассивно-агрессивные комментарии про то, каково быть «вторым мужчиной». Я велел ему почитать гребаный «Базовый текст», чтобы уяснить: выздоровление — это постоянный подъем в гору, и никто не виноват, особенно я. Он добил меня, сказав, что вместе с телом в Форт-Уорде на моей совести уже два трупа, а ведь Я НИКОГО ИЗ НИХ НЕ УБИВАЛ! Твой муж поступил со своей семьей отвратительно, Мэри Кей. Я бы так никогда не поступил. И ты тоже. Теперь ты скорбишь, и я хочу тебя утешить. Я уже три дня пытаюсь тебя утешить. Только ты всегда вздрагиваешь и отстраняешься, словно желаешь, чтобы вместо Фила умер я, хотя я подарил тебе счастье.
Знаю. Жизнь несправедлива. Я всего лишь хотел быть любимым. Я все сделал правильно. Абсолютно все. А теперь я теряю тебя, да?
Ты задеваешь чей-то стакан пива и срываешься.
— Черт возьми, Лонни, есть же подставки! — Лонни извиняется, ты снова плачешь. — Прости. Я сейчас… так зла, что убить его готова.
Лонни отвечает, что это естественно (когда «естественное» стало синонимом «хорошему»?), и советует тебе выпустить чувства наружу, но нет, Мэри Кей! Не слушай ее! Ты не готова его убить, потому что ты читала его чертову любимую книгу, как и я. Нам обоим известно: зависимость — это болезнь, а так называемые друзья (ты никогда не упоминала никакую Лонни) вовсе не на твоей стороне. Они не помогают — только усугубляют ситуацию, поддакивая в ответ на каждую твою ложь, как будто они все родственники Фила.
Что у него за семейка, Мэри Кей! Родители уже ушли, словно есть дела поважнее поминок сына, а брат даже не появился. Браво. В некрологе написали, что брат — известный лайф-коуч; видимо, поэтому не может позволить себе билет на самолет. Известный — значит, двадцать одна тысяча подписчиков, он далеко не Тони Роббинс[31], а я хочу, чтобы все вернулось в норму. Чтобы родители Фила вернулись во Флориду. Наверное, улетят завтра. Они уходили со словами: «Мы предпочитаем скорбеть в одиночку» — и черт вас дери, родственники Фила. Никто не любит похороны и больницы, однако все мы знаем, что иногда нужно заткнуться и идти. Поведи они себя достойно, может, тебе немного полегчало бы.
Ты чувствуешь себя настолько виноватой, что переписываешь историю и прячешься за новенькими розовыми очками.
