Снежка сильнее обхватила себя руками в очередной попытке взять под контроль собственные эмоции. Но с какой-то обречённостью осознала, что и попытка не увенчалась успехом. Потому что тот вихрь чувств, сотканный из боли, растерянности, гнева и горечи — он был намного сильнее её. Она дрожала как сухой осенний лист на ветру, который вот-вот оторвётся от ветки и полетит куда-то далеко, навстречу своей погибели. И Снежана чувствовала себя как этот лист — такой же потерянной и одинокой. Как будто из неё разом ушла вся жизнь. А впереди были лишь пустота и забвение.
Конечно же её состояние не могло укрыться от глаз Егора.
Невыносимо смотреть на боль любимого человека. Вдвойне невыносимо, если ты сам являешься причиной этой боли.
Чёрт! Как же ему хотелось в этот момент согреть её своим теплом. Просто подойти и сграбастать в объятия, крепко прижав к своей груди белокурую макушку, и никогда её не отпускать… Умом Егор понимал, что Снежана сейчас ему этого не позволит, но всё равно невольно потянулся к ней. Оно как-то само получилось, будто бы на уровне инстинктов — эта потребность её обнять и защитить.
— Снежк…
— Не подходи ко мне!!
Егор послушно отступил на шаг назад. Лишь бы не накалять обстановку ещё больше. Хотя куда уж больше? Как он и думал, инстинкты Снежки сработали совершенно в обратном направлении: закрыться от него и не подпускать. И смотрела она на него сейчас с такой жгучей ненавистью… Теплов и не думал, что она способна так ненавидеть. То, что происходило с ними в начале смены, все их перепалки — это оказывается, было так, ерунда. Небольшое раздражение, которое усиливалось из-за соревновательного духа. Тогда она его не ненавидела. Теперь он это знал совершенно точно.
— Я… я ничего не придумывал, — только и смог проговорить в ответ Егор, с горечью глядя на две едва заметные дорожки слез на щеках девушки.
Его любимой девушки. Его Снежки. Которой он всё-таки причинил боль…
— Да ты что?! Ты ведь специально избегал этой темы! Когда я спрашивала тебя, что ты натворил, из-за чего тебя отправили работать в лагерь — ты молчал! Или отмахивался от меня и говорил, что просто совершил одну очень большую глупость. Егор, если ты намеренно замалчиваешь правду — это тоже вранье!
— Допустим, это так, — кивнул Егор, полностью отдавая себя на суд Снежаны. Он готов был признать свою вину и понести любое наказание, лишь бы она перестала плакать… Лишь бы её цветочные глаза вновь засияли от радости, а не горели как два раскалённых угля, пылающих ненавистью и болью. — Но я не хотел тебе врать. Мне просто… мне было очень стыдно за всё то, что я натворил.
— За свою «очень большую глупость», — с горькой усмешкой добавила Вьюгина, вспоминая его недавние слова. — Егор, ты правда считаешь этот поступок просто «большой глупостью»?!
— Снежан, это не просто глупость… Это ужасно. И особенно это ужасно выглядит после того, что ты мне рассказала о своём отце…
— А до этого ты значит не задумывался, что садиться за руль пьяным это вообще ни разу не нормально?!
— Снежан, я много херни творил в своей жизни, но это был первый и последний раз, когда я позволил себе сесть за руль в нетрезвом виде, — Егор не выдержал этого пылающего ненавистью синего взгляда и опустил голову. — Я не считал свой поступок чем-то нормальным, но… настоящее осознание пришло, Снежк, уже позже. Когда я стал ближе тебя узнавать.
Нет, всё-таки как бы ему сейчас не было херово и стыдно, нужно найти в себе силы посмотреть в этот синий цветочный омут. Пускай злится, пускай ненавидит его, но главное, чтобы она видела, что он с ней абсолютно честен. И что ему нечего скрывать. Хотя бы здесь и сейчас.
— Знаешь, ты ведь такая правильная, ответственная и добрая, а я на контрасте с тобой казался себе каким-то моральным уродом. Я очень хотел тебе рассказать! Но я боялся и поэтому всё тянул и тянул с признанием. Я правда не хотел тебя обманывать, Снежк. И я бы никогда не смог тебя по-настоящему обмануть! Ты… ты пробудила во мне всё самое лучшее — все мои лучшие стороны и положительные качества…
— Лучшие стороны?! Какие? — казалось еще немного, и Снежана зайдется то ли в истеричном смехе, то ли в плаче. — Ответственность? Честность? Умение отвечать за свои поступки?!
Теплов не знал, что на это ответить. Потому что Снежка опять, как истинный правдоруб, совершенно не щадя его чувств, среди десятка хороших качеств сумела выделить именно те, с которыми дела у него обстояли очень и очень неоднозначно.
— Егор, ты хоть что-то сделал после того, как всё осознал?!
Егор молчал. Всё, что он хотел сделать, он сделать не успел. Толку-то было говорить о неосуществленных планах? Зачем искать себе какие-то оправдания? От этого он ещё больше упадет в её глазах.
— Ты хотя бы извинился перед своими родителями за то, что натворил? Или родителями ребят, которые были с тобой в машине? Перед самими ребятами?..
Егор медленно покачал головой. Про извинения для Царёва-старшего, которые его заставил сказать батя, лучше даже не вспоминать…
— И ты не понес никакого наказания? Кроме того, что у тебя отняли деньги и машину?
