— Отец сослал меня в лагерь, чтобы я научился быть ответственным. И да, он всё отнял — деньги, машину, права…
— Погоди, то есть и прав тебя не лишили?! Как должно было быть по закону?! — воскликнула Снежка, а её взгляд ещё больше потемнел от гнева.
— Отец… договорился, чтобы права мне оставили.
— Договорился, это значит дал взятку?!
— Ну… да. Поэтому я особо не распространялся, чтобы у папы не было проблем. Это ведь не просто у меня было превышение скорости или неаккуратная езда, это вождение в нетрезвом виде…
— Это статья 12.8, Егор! И по ней лишают прав от полутора до двух лет!!
— Снежан, я все равно не собираюсь садиться за руль после того, что сделал. Я… я сам дал себе слово…
— Почему я должна тебе верить?! — воскликнула Снежана.
Егор не выдержал и вновь опустил глаза. Потому что, получается, он опять не мог быть перед ней абсолютно честен — за руль ему придётся сесть, но только один раз, чтобы заложить авто. Но как он мог сейчас ей об этом сказать? Я вынужден буду один раз вернутся в ряды водителей, но только, чтобы получить деньги и помочь твоей семье? А вот потом уже точно несколько лет не буду садиться за руль?! Опять оправдания, какие-то нелепые, убогие оправдания, которым она не поверит. Да она сейчас ничему не поверит, чтобы он ей не сказал.
И ведь правда, а почему она должна ему верить?
Потому что дороже неё у него никого нет в этом мире.
Потому что никогда в жизни он не испытывал такой адской боли, как сейчас — когда она смотрела на него в упор и её глаза горели ненавистью и презрением.
Потому что от одной мысли, что он никогда больше не сможет её обнять или коснуться её губ, ему хотелось умереть.
Потому что он её любит.
Но имеет ли он хоть какое-то право говорить ей сейчас о своих чувствах?..
Нет. Но и молчать Егор уже больше не мог.
— Потому что я тебя люблю.
Те самые слова, о которых она так мечтала.
Сердце пропустило очередной удар, а потом отчаянно забилось с новой силой.
А так ли это? Почему он раньше ей не говорил о своих чувствах? Почему именно сейчас, когда она уже готова поставить точку? К чему эта жалкая попытка её удержать?
Как же ей хочется, чтобы всё это было правдой! Потому что как бы не вопил голос разума, что Егору верить нельзя, сердце все равно хотело верить. А быть может и действительно верило вопреки всему. Глупое, глупое сердце, сколько же от тебя бед! Снежана призвала на помощь всё своё самообладание, рассудительность и холодность, которой сейчас в её душе скопилось с лихвой, прежде чем прокомментировать признание Егора:
— А ты и правда хороший актер. Алиска нам пересказывала твою историю с медкомиссией. Тот врач прямо в точку попал — я сейчас практически тебе поверила…
— Снежан, я тебе не вру!! — мигом вскипел Егор. Потому что слышать подобные слова от своей любимой девушки было чертовски обидно. Слова Снежаны резко полоснули по его сердцу, и первой реакцией на боль, как обычно, стал неконтролируемый гнев. Он ведь ей в любви признался, душу перед ней вывернул, а она мало того, что не ответила взаимностью, так ещё и опять его обвинила во вранье!! Да, он перед ней виноват, капец, как виноват! Но сейчас он говорил правду!
— Серьёзно?? Тогда объясни, как можно было врать человеку, которого ты любишь?
— Я боялся причинить тебе боль! Я… я боялся, что после всего, что ты узнаешь, ты просто не захочешь меня видеть!
— Вот во второй вариант я верю гораздо больше, — горько усмехнулась Снежана. Вспышки гнева от Теплова она не боялась. Её теперь вообще сложно чем-то напугать. Снежке казалось, что все самое страшное она в своей жизни уже пережила. Если хочет орать — пусть орёт. Хотя со стороны это даже забавно — видеть, как провинившаяся сторона пытается с помощью крика отстоять свою позицию и хоть как-то себя оправдать. Но после всего того, что он сделал?.. Снежана вновь окинула парня усталым, разочарованным взглядом. — Егор, у тебя было столько возможностей сказать мне правду! Да, мне было бы больно, но я бы все равно хотела узнать это от тебя! Ты ведь знал, что твое вранье причинит мне гораздо большую боль, чем правда о твоем поступке. Но всё равно ты предпочёл трусливо молчать…
— Я хотел сначала всё исправить…
— Что исправить?
— Всё, что было в моих силах… Да не важно, — обречённо махнул рукой Егор, — Это уже всё не важно.
Пускай он и не планировал отказываться от своих планов помочь её семье, но вряд ли это что-то изменит для них двоих. Если он правильно считывал её настрой — Снежана была готова вынести свой приговор. Ему и его чувствам. И ему явно не стоило надеяться на её милосердие и сострадание… Да, именно на милосердие и сострадание. Егор грустно усмехнулся своим мыслям и тому какие слова ему удалось подобрать у себя в голове.
— Уже ничего не важно, — глухо отозвалась Снежана.
— Важно то, что я тебя люблю, Снежк…
