— У тебя очень странное понятие любви, Егор, — не выдержав, сказала Вьюгина. Она всё-таки решилась озвучить вслух, что так сильно разъедало её изнутри, буквально отравляло каждую её мысль, пока они вели диалог. Если конечно то, что происходило между ними можно было назвать диалогом, а не обменом бессмысленных реплик, наполненных горечью и упрёками. И слёзы, которые медленно катились по её лицу были такие же горькие, со вкусом предательства. — Она почему-то вдруг проявилась, когда тебе понадобилось загладить свою вину. Когда ты понял, что всё — это конец. А до этого ты почему-то молчал…
— Я сказал тебе то, что чувствую, — чётко, выверяя каждое слово проговорил Егор, прожигая насквозь её пылающим взглядом. — Да, я дурак, что не осознал этого раньше! Но я абсолютно честен перед тобой. Я люблю тебя! Пускай тебе сейчас на хрен не сдались ни я, ни моя любовь. Пускай ты мне не веришь и презираешь — ок. Но я знаю, что и у тебя ко мне тоже есть чувства… или по крайней мере, были. То, что происходило между нами, Снежк — это все было по-настоящему.
Как до неё достучаться? Как?? Что ему ещё сделать, чтобы она поверила?!
Егор не знал. И только с каким-то нарастающим ужасом осознавал, к чему ведет их диалог. Хотя его сердце отчаянно верило, что все ещё можно исправить. Ведь это же его Снежка… его любимая Снежка! Он просто не может её отпустить! Не может и всё! Это… это как разучиться дышать. Бессмысленно, нелепо, невозможно. Без неё невозможно. Тогда почему всё так…
Неужели это и правда конец?!
— Ты был для меня всем, Егор, — тихо проговорила Снежана, уже не пытаясь смахивать беспрерывно льющийся поток слёз. — Всем. За несколько недель ты стал для меня целым миром. С тобой мне было ничего не страшно. Я верила тебе как никому другому. Я… я очень хотела, чтобы ты стал моим первым. А сейчас… сейчас я думаю, господи, как хорошо, что у нас ничего не было! Мне теперь вообще всё равно. Да пускай это будет кто угодно, только не ты…
— Если ты хотела, сделать мне в ответ больно, поздравляю — у тебя отлично получилось, — медленно проговорил Егор. Потому что каждое слово ему сейчас давалось с огромным усилием. Просто внутри как будто что-то оборвалось. И даже стало трудно дышать, словно ему сейчас зарядили со всей дури под дых. Резкий оглушающий удар, который тут же достиг своей цели — сердце валялось в нокауте, разорванное в клочья последними словами Снежки.
— Вот как ты ещё можешь шутить в такой момент?!
— Снежан, разбитое сердце — это не повод для шутки. Мне действительно больно. Если ты не поняла, я в очередной раз сказал тебе правду. Но, наверное, правду от меня ты теперь не воспринимаешь, или просто не хочешь слышать…
— Правду? Хорошо, Егор, тогда скажи мне правду! — вскричала Вьюгина. — Зачем тебе надо было связываться со мной? У тебя есть красивая девушка за пределами лагеря. Да и здесь в «Журавлёнке» чуть ли ни каждая была готова отдаться тебе по первому требованию. Да тебе даже для этого ничего делать не пришлось — они все сами на тебя вешались! Ты ведь и пользовался своим успехом по полной программе! Егор, это же всё происходило фактически на моих глазах! Что за прикол такой — влезать в отношения со мной, чтобы потом водить меня за нос? Зачем встречаться с человеком, которому ты не доверяешь? Которому ты врал с самого начала знакомства?! Если ты действительно любишь, то ты не будешь обманывать, Егор! Никогда! Поэтому я правда не понимаю — к чему это все было?! Неужели у тебя как у Потапина взыграло самолюбие и спортивный интерес, и так хотелось стать первым? Девственниц в твоей коллекции ведь еще не было? Галочка еще не поставлена напротив этого пункта? Ты не переживай, мне больнее уже не будет, можешь говорить, как есть!
— Ты нормальная??! — взревел Егор, подходя к Снежане вплотную. Чуть сузившиеся зелёные глаза полыхали яростью. — Хочешь меня ненавидеть за мой поступок с аварией — пожалуйста! Ненавидь! Ты имеешь на это полное право! Но не надо приписывать мне всякую херню, которой я не делал и даже не думал об этом! Я не Потапин, Снежан, никогда им не был и становится таким, как он, не собираюсь!
— Тогда зачем это всё было?!
