— Я не знаю, что ты от меня хочешь услышать?! Какие тебе ещё нужны пруфы[1]?! Если я говорю тебе правду, а ты упорно от неё отмахиваешься! Я просто влюбился, Снежан, представь себе, и у таких наглых и мерзких чудовищ, как я, тоже есть сердце. И они тоже способны любить, — горько усмехнулся Теплов. Ему самому уже было тошно и от себя, и от своих извинений. И к чему вообще эти его пафосные слова, жалкие и неуместные?.. Просто Егор уже совсем не фильтровал, что говорил. Да и зачем? Хуже уже не будет. Он вообще не представлял, а что может быть хуже, чем-то что происходило между ними в этот момент? — Да я не сразу это осознал. Но я всё равно не могу без тебя. Это… это какое-то безумное притяжение. И ты прекрасно понимаешь, о чём я! Потому что оно было взаимное! Не ищи здесь двойного дна! Рядом с тобой я будто бы становился другим человеком. Мне хотелось быть лучше, Снежан, хотелось соответствовать тебе. И я правда во многом изменился, пускай может для тебя это и незначительные изменения, но они правда есть! Ты смогла отыскать во мне то, что было очень глубоко запрятано — простого, доброго, искреннего мальчишку, который умеет думать не только о себе…
— Его больше нет, — прервала его Снежана, качая головой, — Того доброго и искреннего мальчишки. Тот мальчишка никогда бы не стал смеяться над картавостью. Он, наоборот, всегда вступался за меня перед пацанами в лагере и играл со мной несмотря на все насмешки друзей. Тот мальчишка умел отвечать за свои действия и брать на себя ответственность. Тот мальчишка никогда бы не стал мне врать и скрывать от меня свой поступок. Он бы признался, пускай и ему в тот момент было очень страшно. Я не запомнила, как его звали, но я никогда не забывала, каким он был, и как он ко мне относился. И тот, кто сейчас передо мной — это совершенно другой человек. А тот мальчишка остался в прошлом, Егор. Его больше нет. И нас с тобой тоже больше нет.
— Снежан…
— Егор, я очень хочу всё забыть. Всё, что связано с тобой. Всё, что было за эту смену. Просто оставь меня в покое… Пожалуйста.
[1] Пруфы — (от английского proof) на сленге подтверждения, доказательства.
Старая, и уже явно повидавшая жизнь машина такси, неторопливо отъехала от ворот «Журавлёнка». Снежана тяжело вздохнула, когда лагерь остался позади. Как жаль, что нельзя было также оставить позади боль и воспоминания, просто сменив своё местоположение.
Девушка очень смутно помнила, как добралась до вожатской. Как перед ней как будто из ниоткуда появилась Каринка, как она вывалила на неё последние новости, сидя на полу и буквально захлёбываясь слезами. Все что говорила подруга, пытаясь её утешить и привести в чувства, тоже куда-то стёрлось из памяти. Снежана более-менее стала осознавать реальность, только когда услышала громкий решительный стук в дверь.
И почему-то у неё не возникло никаких сомнений, кто это к ним пожаловал.
— Я не хочу его видеть, Карин, не пускай его… пожалуйста! Я просто не могу…
Снежана обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь.
— Я разберусь, — кивнула Романенко и скрылась за дверью.
Она и правда его не пустила, выдержав настоящую осаду, которая сопровождалась возмущенным ропотом со стороны Теплова. Что такого пришлось сказать Каринке, чтобы Егор ушёл, Снежка не знала. И не хотела знать. Ведь каждая мысль о нём приносила мучение.
Поэтому, когда раздался звонок от следователя с просьбой явиться завтра в участок, чтобы дать очередные показания по делу о нападении Потапина, Снежана сразу же согласилась. А в её голове тут созрел план — взять выходной под предлогом разборок в полиции. Руководство вряд ли будет ставить ей палки в колеса — дело всё-таки очень щепетильное, да и на репутации лагеря происшествие с Потапиным тоже сказалось.
А у неё будет день, чтобы зализать свои раны и подумать о том, как быть дальше и как ей дожить до конца смены…
Ей нужно будет научиться как-то дальше работать с Егором. Руководству ведь глубоко плевать на душевные терзания и разбитые сердца среди коллектива вожатых. Жив, здоров — изволь развлекать детей и обеспечивать их комфорт. Работу никто не отменял. И вряд ли им будут делать какие-то поблажки из-за расставания, скорее всего даже танцевать вместе заставят на закрытии смены… По традиции в программу концерта включали не только новые номера, но и старые, уже полюбившиеся публике. А их танец с Егором уж очень запомнился и детям, и всему руководящему составу. Значит, как бы ей не хотелось, но им придётся общаться и взаимодействовать друг с другом. Но сейчас… сейчас она даже не представляла, как она сможет на него смотреть и разговаривать с ним. Что уж говорить о танце, когда каждое его касание будет для нее настоящей пыткой.
Не думать, просто не думать.
Вдох выдох. Сосредоточиться на «здесь» и «сейчас». На дыхании, на мыслях, на чувствах, ощущениях. Даже если внутри всё разъедает от боли, она просто должна прожить эту боль.
