Мечты сбываются, теперь мне это точно известно. Я получила то, чего когда-то хотела. То, что так неумело выпрашивала. Я стала одной из Снегурочек, которые окружали Руслана с Вадимом.
Реальность бьет не больно. Ну или я уже к ней успела привыкнуть. Так, неприятно до скрежета где-то в душе.
Но выдержать можно. Я знаю. Я пробовала. Я это умею.
Мои глаза закрыты. Я чувствую, как пальцы Руслана очерчивают мое лицо, будто изучая его. Чувствую на себе его взгляд. Хочется спрятаться, да. Но я ведь решила идти к своим страхам, не так ли? Решила посмотреть им в глаза.
– Как ты? – спрашивает Руслан, когда наши взгляды встречаются. – Я старался быть осторожней. Если бы ты сразу сказала, было бы не так больно.
Я выдавливаю улыбку.
Не так больно? Это уж вряд ли. И хотя я знакома с болью, смаковать ее не люблю. Лучше сразу рвануть, чем оттягивать.
– Ничего, – говорю я, отстраняясь. – Не переживай. Все нормально.
Не похоже, чего его успокаивают мои слова. Наоборот – между бровей появляется задумчивая складка. Он всматривается в меня, пытаясь получить более ясный ответ.
– Нормально? – переспрашивает, видимо, так и не найдя его.
Я согласно киваю.
Приподнявшись, поправляю платье и соскальзываю с кровати. Так, где тут мои туфли? А, вот, надо же, далеко закатились.
Обуваюсь.
Руслан соскакивает с кровати и в два шага оказывается рядом со мной.
– Ты можешь пояснить, что, нахрен, с тобой происходит?!
Я смотрю в зеркало на свое отражение. Мои пальцы подрагивают, но это пройдет. Поправляю платье – хорошая ткань, не помялась. Хотя лучше бы надеть что-то другое. Да, точно.
– Люда…
– А что происходит? – Я пожимаю плечами. – Я же говорю, все нормально. Спасибо.
– Спасибо?!
– Да, конечно.
Я разворачиваюсь к нему.
– Спасибо, что выполнил мою просьбу. Теперь… – я медленно выдыхаю, до боли в легких, и стараюсь не потерять сознание, когда продолжаю: – Теперь… все. Я тебя отпускаю, Руслан.
Он молча рассматривает меня.
Я вижу, как по его лицу пробегают тени растерянности, удивления и какой-то непонятной решительности.
– Отпускаешь?
Его челюсти сжимаются так, что скулы кажутся заметно светлее. И я с трудом отвожу свой взгляд от него.
– Куртка там, – киваю в сторону. – Уходи, пожалуйста. Меня гости ждут. А мне еще нужно переодеться.
– Уходить?
Ну зачем, почему он все так усложняет? Почему просто не оставит меня в покое? Почему просто не уйдет, а упрямо делает вид, что до него туго доходит то, что я говорю? Мне сложно… так сложно не сорваться. Сложно смотреть на него и не сметь прикасаться. Сложно делать вид, что мне все равно.
– Да, Руслан. Пожалуйста, уходи.
Я поворачиваюсь к зеркалу, притворяясь, что придирчиво изучаю платье. Я спокойна. Почти спокойна. По крайней мере, голос меня на удивление не подводит.
А вот Руслан внезапно взрывается. Хватает меня за плечи, разворачивает к себе.
– Да черта с два я уйду!
Я удивленно моргаю.
Он тяжело выдыхает, пытаясь опять не сорваться. Смотрит прямо в глаза. И цедит каждое слово:
– Люда. Пожалуйста. Ты. Можешь. Мне. Пояснить. Что. Нахрен. Сейчас. Происходит?!
Я киваю.
– Мы с тобой переспали. Теперь я хочу, чтобы ты ушел. Так понятно?
Мне кажется, он разрезает меня на кусочки своими глазами. И добивает странным упрямством:
– Нет.
И я наконец-то срываюсь. Я и так долго держалась, правда. Даже не думала, что я так умею.
– Да уйди ты! Уйди, слышишь? Оставь меня! Просто исчезни!
А так, наверное, опускается ночь. Одним щелчком отключает весь свет… Руслан кажется таким тихим, спокойным, обманчиво расслабленным. Он даже отпускает меня. Но я все равно не могу пошевелиться. Меня словно прибил его взгляд. Поглощающий. Полностью. Растаптывающий остатки света, за которые я долго цеплялась.
– Ты ведь опять не понимаешь, что делаешь, правда?
Склоняет голову, будто впервые видит меня так ясно, отчетливо.
– Я предупреждал тебя не играть с огнем – ты его разожгла. И сбежала. Да и плевать, разве нет? Ты даже на тот свет собралась – ни о ком не подумала. Тебе тоже было плевать.
Меня окутывает жаркой волной. Я чувствую, что задыхаюсь. Он мстит. Он мстит мне за боль? Я сделала ему больно?
– Плевать, что мать с отцом сойдут с ума… Плевать на меня. На Вадима.
Он не говорит – он выплевывает слова. Расстреливает меня в ответ.
Мы оба дышим с надрывом.
Нам больно двоим.
Но он продолжает, не жалея ни меня, ни себя:
– Ты так трепетно относишься к проекту, который делаешь. Ты говоришь, что дом нужно почувствовать. Тебя не смущает, как изменился тот дом, где ты выросла? Как твоя мама изменила его? – Он разводит руками. – Ради тебя. Чтобы тебе было легче в нем находиться. Или ты этого даже не заметила?
Моя комната осталась без изменений. Ее мама не тронула. А вот все остальное… да.
– Твой отец состарился на десяток лет. Твой брат на грани – вот-вот станет неврастеником. Хоть на это ты обратила внимание?
Я молчу.
Он бьет в точку.
– Ты сминаешь все на своем пути. Просто. И не задумываясь. Маленькая капризная девочка… Ты не думаешь о других. Не умеешь. Боишься. Но знаешь – что?
Я не двигаюсь.
Кажется, не моргаю.
И почти не дышу.
Он дышит за нас двоих – отрывисто, громко, до ломоты в легких.