Краем глаза замечаю, как из-за дерева на поляну выбегает наша девчонка и направляется в сторону флага. За ней с противоположной стороны выбегает еще один сокомандник. Пловцы, как я и надеялась, наживку схавали и отвлеклись. Только вот они не учли одного – они позволили мне подойти слишком близко и я вот прям совсем не хромая. Срываюсь с места, хватаю флаг и, не веря в то, что у меня получилось, бегу прочь.
Бежать! Без оглядки! После своей выходки одной тюрьмой я явно не отделаюсь. Страшно представить, что будет, если они меня поймают.
Я никогда в жизни так не бежала, подгоняемая адреналином и злыми матами погнавшихся за мной парней. Видел бы меня наш учитель физкультуры, сразу бы получила пятерку за год «автоматом».
Петляю, давно свернув с главной тропинки. И, когда посторонние звуки совсем исчезают, понимаю, что мне все же чудом удалось оторваться. Останавливаюсь, когда сил не остается совсем и начинаю задыхаться. Немного отдохну и вернусь к своим. Главное, что самый важный трофей у меня в руках. Надеюсь, что у ребят тоже получилось сбежать.
– Вот же зараза! – злится Вадим.
– Почему мне кажется, что ты впечатлен? – скептически спрашиваю у друга.
– Она нагнула десятерых пацанов, Ян. Да, я впечатлен.
Да, вполне в ее духе. Она всегда была хитрой, изворотливой лисой.
Мы не стали прятать флаг, оставив его прямо в центре открытой поляны, так как знали – никто не пройдет мимо нас. А в итоге одна мелкая девчонка сделала нас всех. Парни побежали догонять ее, пока она не успела донести флаг до своего лагеря, но через какое-то время вернулись одни, без Эли и без флага. На вопрос «где девушка?» лишь виновато пожали плечами. Черт!
Через час снова звучит громкий сигнал, на этот раз говорящий уже об окончании игры, и остальные команды начинают подтягиваться на поляну. Как итог – мы лишились своего флага, но забрали три.
А вот и олимпиадники. Но Эли среди них тоже нет.
– Где Эля? – спрашиваю у них.
– Мы думали, что она у вас.
Значит, она не вернулась в лагерь. Тогда где же она?
Когда все команды уже по десять раз перепроверили своих пленных, началась суматоха. Эли нигде не было. Несмотря на то, что я сказал ей в актовом зале неделю назад, единственное, о чем я мог думать сейчас, – это то, что, вероятнее всего, она потерялась в лесу, а там с ней может случиться что угодно. В голове сейчас только Мила, стоящая у края пропасти, и Эля, замерзшая в лесу.
– Вызывайте полицию! – срываюсь на крик.
У меня и раньше случались приступы панических атак, но давно не было таких сильных. Преподаватели особо не торопятся. Еще бы, если сюда приедет полиция, начнутся проверки и достанется всем. Но как же мне плевать на все это. А если ее похитил какой-то местный маньяк?
– Да пошли вы! – И набираю полицию сам.
Они приезжают через двадцать минут. Двадцать минут ожидания! Черти, искать надо, а не язык чесать с преподавателями. Наконец полицейские дают какие-то указания, и куратор кричит:
– Сейчас все возвращаются в корпус! Полиция продолжит поиски самостоятельно.
Ага, вот сами и валите.
– Это касается всех. – Саныч почему-то смотрит прямо в мою сторону. – Кто сейчас же не вернется в корпус, вылетает из команды!
А вот это уже реальная угроза. Саныч может. Он за словом в карман не полезет. Только вот на это мне тоже плевать.
– Я с тобой пойду, – шепчет Вадим.
Значит, знает, что у меня на уме.
– Нет, тобой рисковать не могу. Он же вышвырнет, сам знаешь.
– Вот именно, Ян. Я бы сказал – не глупи, да знаю, что тебе плевать. Просто прошу, будь аккуратен и, если че, сразу звони. Телефон же с собой?
– С собой.
Когда тренер теряет бдительность и находится уже на достаточном расстоянии, ныряю в ближайшие кусты. Так, теперь надо искать. Отхожу примерно на несколько сотен метров и включаю фонарик. Вроде она убежала в ту сторону.
Иду долго, почти вслепую, фонарик освещает лишь десять процентов дороги. Зову ее. Но в ответ лишь тишина.
На телефон поступает несколько звонков от Вадима, потом и от тренера. Значит, хватились.
«Ян, он тут рвет и мечет».
Плевать, на все плевать. Тогда я не мог ни на что повлиять. Сейчас могу. Все повторяется. То же ощущение беспомощности. То же чувство вины. С ней все будет хорошо, я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Не в этот раз. Иначе теперь я точно не справлюсь, не выдержу этого. Тропинка сменяется тропинкой, они все похожи, здесь сложно не сбиться с пути. Карты в поисковике показывают, что лес здесь длиной во много и много километров. Она может быть где угодно.
Мне почему-то казалось, что если не я, то никто ее не найдет… или найдет, когда будет уже слишком поздно. Здесь, в Подмосковье, температура в середине октября ночью доходила до плюс двух, наши южные души не привыкли к таким перепадам. Часы показывают почти одиннадцать, значит, пропала она больше пяти часов назад. Чудовищно много. Выхожу на небольшую поляну, похожую на ту, где мы начинали «Зарницу».
– Ян? – тихий шепот откуда-то со стороны.
