Но стоит об этом подумать, как открывается дверь, и на пороге появляется баскетболист. После того, что произошло на игре, от него явно исходят волны агрессии по отношению ко мне. Меня же это скорее забавляет. Он бегло зыркает глазами в мою сторону и направляется к кабинкам. Правильно, не стоит мне сейчас ничего говорить.
– Вот уж не думал, что Эля так потрясно целуется, – все же открывает свой рот долговязый.
Я знаю, почему он это делает. Баскетболист мстит мне за раненую руку. Ладонью сжимаю подоконник так, что костяшки белеют.
– Я тебе уже говорил, что не ставил тебе подножку. Научись проигрывать.
– Ага, как же, – выплевывает он. – Мне ведь Эля говорила о том, какой ты псих.
– Че сказал?
Это уже ни в какие ворота.
– Ну а что, нет, что ли? Уверен, твоя сестра сама прыгнула.
Боль обжигает все внутренности, до сумасшествия, до крика отчаяния, до полного уничтожения. Откуда этот урод знает про Милу?! Какое право имеет говорить о ней своим поганым ртом?
– Был бы у меня такой брат, я бы тоже с крыши сиганул, – продолжает долговязый.
И это последняя капля. Лучше бы он держал рот за зубами. Лучше бы вообще не рождался. Подлетаю к нему и с размаху бью в челюсть. Он не ожидал, поэтому даже не успел увернуться и повалился на пол. Только вот я уже не могу остановиться, прокручивая одну и ту же фразу в голове.
«Был бы у меня такой брат, я бы тоже с крыши сиганул».
Пошел он. Пошли они все. Он орет что-то невнятное. Надо было думать, прежде чем открывать свой рот. Уже поздно.
Со вчерашнего вечера я почти не выходила из комнаты, ну, если не считать маршрута «до туалета и обратно». То, что произошло в лесу, вымотало меня не столько физически, сколько эмоционально. Сначала панические атаки, вызванные темнотой незнакомого леса. Затем Ян. Уж его я точно не ожидала увидеть в списке моих спасителей.
Как мы вернулись в корпус, я не помню. Проснулась под утро с четким осознанием того, что никуда сегодня не выйду. Меня слегка знобило, а в голову лезли ненужные мысли.
Ян спас меня. Это он меня нашел.
«Это ты должна была умереть».
Так что ж не дал, была же возможность. Эта мысль не покидала меня все утро. Ян не приходил. Хотя, если честно, каждый раз, услышав из коридора чьи-то шаги, я почему-то ждала именно его. А прямо перед завтраком к нам с Лизой ввалился Боря и вручил мне в руки букет со словами: «Выздоравливай, Булка».
И плевать на то, что это были розы, которые не просто не вызывали во мне восторга, но и напрямую связывали с одним человеком. Мне все равно было очень приятно, и настроение медленно, но верно поползло вверх.
Лиза ушла на тренировку, а Боря, сбегав в столовую, принес нам две порции сырников и уселся на кровать рядом со мной.
– Ты же не пропускаешь тренировку? – спрашиваю его.
– Я? Не-е-ет, – утрированно протягивает парень.
– Борь, я серьезно!
– Не боись, Булка, я договорился с тренером, на сегодня я полностью в твоем распоряжении.
Что ж, решаю просто довериться парню. В конце концов, целый день наедине с собой я не выдержу.
– Так, что будем делать? – спрашивает Боря. – Есть варианты?
– Не знаю, может, что-то посмотрим? – предлагаю я одно из своих любимых занятий.
– Тебе гулять надо вообще-то, – недовольно отвечает на это парень. – Хотя бы десять минут чистого воздуха в день.
– Может, все же фильм? – И с мольбой смотрю на парня.
– Ну хорошо, – сдается он и потом как бы серьезно добавляет: – Сначала фильм, а потом гулять!
– Договорились!
– Тогда за ноутом сгоняю и вернусь, – улыбается Боря и выходит из комнаты.
Откидываюсь спиной на подушки и тоже начинаю улыбаться. Сейчас мне так хорошо, что нет ни времени, ни места для тревожных мыслей. Вот бы так было всегда. А собственно, почему бы и нет? Нам остался еще год, дальше и я, и Боря собираемся поступать в Москву.
Смотрю на стенные часы. Что-то он долго. Что за тенденция у него такая – внезапно пропадать в самый неподходящий для этого момент?
Через десять минут не выдерживаю, встаю с кровати, обуваю тапочки и выхожу в коридор.
– Борь? – зову парня, а стены эхом разносят мой голос.
Прислушиваюсь и слышу какие-то странные звуки в конце коридора. Дохожу до мужских туалетов и неуверенно толкаю дверь.
В ужасе зажимаю рот руками. Боря лежит на кафельном полу, вокруг его головы много крови, она рекой течет из разбитого носа. Меня словно парализует от увиденного. Ян нависает над ним и продолжает бить уже обездвиженное тело. Что же он натворил…
– Да твою ж!
Где-то фоном отдаленно слышу чей-то голос. Потом этот кто-то, вероятно Вадим, бежит к парням и стаскивает Яна с Бори. А дальше все как в тумане: скорая, полиция, больница, участок. Ночь в страшном ожидании и истерике. А утром, как только врач разрешил приехать, еду в больницу.
