– Ой, да ушел он давно. Ты что думаешь, станет начальник в субботу сидеть до самого конца рабочего дня?
– Я не видела, чтобы уходил. Он не прощался.
– Давай договоримся так: если он еще на работе и вдруг спросит, где я, – Надя театрально закатывает глаза, будто этого никогда не случится, – скажешь ему правду. Мол, Надя сбежала с работы и ушла пить апероль в хорошей компании. – Девушка поднимается с кресла, не встречая моего словесного сопротивления. – И такси приехало, – выглядывает в окно, ведущее на стоянку. – Я побежала, хорошо?
– Беги…
– Вот спасибо, Женек. – Ежусь от этой вариации имени: Таня часто называла меня на мужской манер. – Все, ушла, – выкрикивает. – Все выключи, свет оставь, зайдешь к охране, скажешь – они закроют дверь. Автобус будет в восемь двадцать, – запыхавшись пробегает мимо меня уже одетая. – Целую, хорошего вечера.
– И тебе.
С уходом Нади тишину в зале нарушает только размеренная работа компьютера и мои щелчки мышью, редкие клиенты оформляют получение и в спешке уходят, а я поглядываю в окно: покинул ли черный внедорожник территорию, посетители могли выйти и через служебный вход.
Печатаю очередную накладную, замечая краем глаза трех мужчин и девушку. А ее с ними не было, когда приехали. Один из мужчин с мрачным выражением лица держит ее под локоть, прижимая к своему боку. Молчаливая процессия покидает здание, а меня раздирают волнение и любопытство.
Заканчиваю работу, выключаю компьютер, выполняя указания Нади: она была права, Дмитрий так и не вернулся. Вглядываюсь в темноту: внедорожник Лео возвышается среди малочисленных автомобилей сотрудников.
Неужели еще не собирается домой?
До автобуса пятнадцать минут. Я только взгляну, удостоверюсь, что все в порядке, и сразу уйду!
В автомате выбираю двойной эспрессо и под оглушающие удары сердца поднимаюсь по ступеням, вглядываюсь в тускло освещенный коридор второго этажа. Мрачно, будто попала в фильм ужасов. Торопливо преодолеваю последний лестничный пролет. В спешке расплескиваю горячий напиток, обжигающий пальцы, дальше иду аккуратно, не торопясь. Мои шаги устрашающе раздаются эхом вдоль длинного коридора, останавливаюсь перед распахнутой дверью в приемную. Настольная лампа освещает треть комнаты, оставляя углы в полумраке.
– Добрый вечер.
Тишина. Иду вглубь. Кабинет Лео пуст, но все говорит о том, что хозяин где-то недалеко: включенный монитор подсвечивает бумаги на столе, заставленном стаканчиками с нетронутым кофе; на спинке кресла висит пиджак. Заглядываю в смежную комнату и вздрагиваю от оповещения телефона. Смартфон глухо вибрирует, а к шуму вибрации прибавляется размеренный цокот по каменному полу. Сердце пропускает удар, и вместе с ним затихает звук, не похожий на человеческие шаги.
Шумное дыхание за моей спиной, вдоль позвоночника проступают холодные капли липкого пота. Заставляю себя обернуться, чтобы столкнуться взглядом с невероятных размеров хищником.
Не знаю, существуют ли в природе волки размером с крупного пони, но я вижу своими глазами одного из них. Зверь переминается с ноги на ногу и делает шаг ко мне.
– Привет, – произношу осипшим голосом. Господи, откуда в офисе может быть волк?! – Ты же добрый, да? – Или зверь согласно кивает, или я сошла с ума. Если Надя забыла меня предупредить о дополнительной охране, я ее прибью. Нужно лишь выжить, а после прибить. – Вот и замечательно. Можно я пройду? – В ответ на вопрос волк садится, загораживая проход мощным телом. – Ты не думай, – продолжаю разговор, – я не воровка. Вот, – приподнимаю стаканчик с кофе, – принесла твоему хозяину кофе. Хотя зачем он ему, если остается нетронутым. Ты не знаешь? Тут поставлю, хорошо? – указываю на край и стараюсь обойти животное вокруг, защищаясь столом. – Он у тебя заработался сегодня. Сложный период, понимаешь? – Зверь наклоняет голову чуть набок, прислушивается. – Проблемы. Серьезные проблемы.
Еще несколько медленных шагов – и нас разделяет хоть какая-то преграда. Волк плавно поднимается и в один прыжок оказывается на столе, нависая надо мной. Поднимаю голову, желая взглянуть зверю в глаза. Чувствую горячее дыхание волка на своей шее, ощущаю мягкий толчок мощных челюстей в ухо.
– Тише, мой хороший, тише, – медленно поднимаю ладони, выставляя перед собой. Знаю, что нельзя делать резких движений, кричать, бежать или размахивать руками, но адреналин выстреливает в кровь, и я срываюсь с места.
***
Я теряюсь во времени и пространстве. С обеда следующего дня, как мы с Ковалем обнаружили сгоревшую фуру, практически не выхожу из своего кабинета. Протираю штаны с рассвета и до поздней ночи, возвращаюсь домой только для физической перезагрузки.
Проверки, комиссии, родственники погибшего – нескончаемая карусель из посетителей. И сейчас я слышу женский робкий голос следующего посетителя.
– Что происходит? – распахиваю дверь, ведущую в приемную, прекращая тихую перепалку.
– Я объясняю девушке, что вы заняты, а она настаивает на встрече. – Лицо Павла покрывается красными пятнами, он нервно постукивает ручкой о стол.
