– Ну раз болит, – присаживаюсь, подхватываю ее под колени и кидаю на кровать. Женя зажмуривает глаза и с визгом подскакивает, пружиня на матрасе. – Нужно отдохнуть, – нависаю, упираясь ладонями по обеим сторонам от головы.
– Так что же тебе подарить? – Ладошки скользят по плечам.
– Мне больше ничего не нужно, – зарываюсь лицом волосы, прикусывая шею. – У меня все есть.
– Мне будет неудобно, все же будут с подарками, а я с пустыми руками. Если не скажешь, сделаю поделку из шишек, – угрожает, хохоча. – Ай, щекотно, – уворачивается от моих губ. – Ты подумай, нужна ли тебе инсталляция из даров леса. Поставлю на самое видное место, ай, – старается укусить меня в ответ. – Тебе на тумбу, будешь любоваться, засыпая вечером, и наслаждаться при пробуждении.
– От тебя приму что угодно, – прижимаю телом.
– Я серьезно, Лео, – поет она мое имя. Синева ее взгляда окутывает, погружает в себя, а в душу мерзким червем проникает страх, выгрызает уверенность в завтрашнем дне. Как она отреагирует, узнав правду?!
– И я. – Наши взгляды скрещиваются. – Пообещай мне кое-что. – Улыбка гаснет на лице.
– Что? – Женя теряется, ее пугает тон, с которым произношу фразу.
– Ты дашь мне шанс объяснить, если понадобится. Это обещание заменит подарок.
– Хорошо. – В глубине синевы мелькает страх. – Обещаю. Это все же лучше поделки. – Улыбка выходит неуверенной, тревожной, пальчики перебирают волосы, открывая мой лоб.
– Идем ужинать, Вела зовет, – вырывается неосознанно, кажется, еще минута – и Женя прочтет все в моих глазах.
– Это такой способ избежать темы про подарок?
– Именно, – подаю руку.
И с этого момента каждое слово, каждое мое действие наполнено страхом. Я контролирую себя, рычу на близких, понимая, что невозможно до бесконечности утаивать объективный факт – я не человек и никогда им не был. И долгожданное счастье стирается, превращаясь в тонкую прозрачную пленку, готовую лопнуть в любой момент. А я малодушно отдаляю момент. Близкие, члены стаи играют свои роли, притворяясь, не смея мне перечить.
В страхе потерять не выпускаю Женю из рук или поля зрения: нахожусь в шаге от нее, стискиваю в объятиях.
– Мне тяжело дышать, – шепчет на ухо. Ослабляю хватку, отвечаю улыбкой и возвращаюсь взглядом на экран. В очередной раз мы создаем образ обычной человеческой семьи за просмотром фильма.
За несколько дней до юбилея стекаются гости, те, кто не любит изнурительных путешествий и им нужен отдых, приезжают заранее, или давние друзья семьи, что остаются на три-четыре дня вдоволь наговориться, пройтись по долине, встретиться со старинными друзьями.
– Ну и где этот предвестник скорого инфаркта? – Мит щелкает выключателем, ослепляя и привлекая к себе внимание. – Всем привет, – отдельно здоровается с Лисовскими, что приехали несколькими часами ранее. – Да ладно, – застывает напротив Киры. – Киренок, ты, что ли? А где худосочная рыжая макаронина?
– Осталась на чердаке, где ты меня в прошлый раз запер, дядя Дима, – ехидно произносит она, закидывая стройную ногу.
– Ты что, все еще обижаешься? – тянет юную волчицу за руки, поднимая с дивана. – Между прочим, самое безопасное место в доме. Окна не открываются, нет опасных углов мебели.
– Да там вообще нет мебели. – Кира поджимает обиженно губы.
– Нет ступеней. – Мит не реагирует и продолжает: – Я же меганянька. Слушай, тебя даже обнимать страшно, ты такая вся строгая, – оценивающим взглядом проходится по фигуре девушки. – Приличная девочка, – бросает на меня хитрый взгляд.
– Они были вместе? – Женя шепчет, касаясь мягкими губами уха.
– Еще чего! – бросает раздраженно волчица, вырываясь из объятий.
– Ну как хочешь, я из уважения к твоим родителям пришел поздороваться, – улыбается Глебу с Ариной. – Ну все, мам, как и обещал – попытался. Судорога не оценила, могу идти? – интересуется больше для красного словца, чем ожидая разрешения. – Приятного просмотра, – щелкает выключателем.
– Митя. – Вела недовольно провожает сына взглядом. – Кира, а ты куда? Да что происходит?!
В дальнейшую беседу я не вникаю. Полностью переключаюсь на Женю, перетягиваю с дивана к себе на колени, подавляя неубедительные сопротивления, оплетая руками.
– Никто не против, видишь? – шепчу на ухо. она задерживается взглядом на сестре, разговаривающей с Ариной. – Ник вообще уснул и не видит, как его дядька позволяет себе непотребства, – поддеваю.
– Ну что ты смеешься надо мной? – Женская ладошка скользит под футболку и ложится на сердце. Женя кладет голову и, кажется, прислушивается к моему сердцебиению. – Ты чего-то боишься? – неожиданно спрашивает, подняв голову.
– Что? – С вопросом затихает разговор.
Неужели уловила мои эмоции?!
– Мне так показалось, – бормочет, смутившись своего порыва. – Глупость.
Если бы… Если бы…глупость.
Не врут люди: привыкнуть к хорошему требуется совсем немного времени.
Не открывая глаз, притягиваю Женю к себе, стискиваю и придавливаю бедром, чтобы не смела больше перекатываться во сне на свою половину.
