И даже увидев в дверях, не сразу поверил, что это она, а не плод моего заждавшегося воображения. Снежка стояла с охапкой еловых веток и большой сумкой, заметно оттягивающей ее правую руку вниз. Что она в ней такое принесла? С широкой улыбкой на милом личике, с огромными сияющими глазами, она была долгожданной гостьей, вместе с которой в палату заглянула радость, мгновенно преобразившая все, добавляя пастельных красок и веселого настроения. Немного взъерошенная явно от снятой шапки и раскрасневшаяся от уличного мороза, эта девочка решительно подошла к тумбочке, осторожно опуская ветви на поверхность, а сумку на кресло, после чего подошла к кровати:
— Привет, моя пропажа! Как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно?
— Не столько больно, Снежка, сколько неудобно, что я даже нормально с тобой поздороваться не могу. Ты вот стоишь передо мной, а я беспомощной тушкой перед тобой валяюсь. Возьми стул и сядь, хоть твою ладошку в руке сожму, позволишь? Я так рад тебя видеть!
— Ой, Ваня, а надо веточки в воду поставить, я же специально их тебе принесла. И несколько игрушек для украшения. Я надеюсь, что раз ты не встретил Новый год, то они тебе немного поднимут настроение, ведь в январе у всех должна быть своя елка. Вот и у тебя, пусть маленькое подобие, но свое!
— Спасибо, моя хорошая, сейчас мы медсестричку попросим что-нибудь нам для этой цели принести. Видишь, какое индивидуальное средство для связи у меня есть, — и я ткнул в кнопку на стене.
Через пять минут с удовольствием смотрел, как Снежка упорно старалась запихнуть еловые веточки в пузатую трехлитровую банку, обязательно все, без исключения, а то они без воды погибнут, а она их не затем тащила из дома в такую даль, оберегая в метро от напирающей толпы. Смешно изгибая брови, она морщила маленький носик, оглядывая получившуюся елочную композицию.
— Да, пожалуй, я перестаралась. Как бы банка не опрокинулась от такой тяжести. И это еще игрушки не повесила. Ну что ты фыркаешь, тебе не нравится, убрать?
— Нет, очень даже хорошо смотрится. Только может, мы разделим ветви на две емкости, тогда будет устойчивей?
— Ты думаешь, медсестра сможет еще пустую банку нам найти?
Меньше всего я сейчас думал именно об этом, внимательно вглядываясь в ее личико, соблазнительную фигуру, великолепные волосы. Мои глаза не хотели смотреть ни на что другое, только на эту сексуальную грудь, обтянутую голубым вязаным свитером, словно второй кожей, пока девушка наклонилась, пытаясь вытащить обратно несколько еловых веточек. Маленькими, изящными, но сильными ладонями с длинными красивыми пальчиками.
Вспомнил, как ловко она могла ими выполнять любую работу. Представил эти женские руки на клавишах рояля, который стоит в просторном зале моего загородного дома. И себя рядом, впитывающим звуки прекрасной мелодии, которые Снежка играет лишь для меня. А ведь даже не представляю, умеет ли она играть на рояле или еще на чем. Вообще непростительно мало знаю о ней. Черт бы меня подрал от этой картины, я же все же мужчина, а не деревянный Буратино. Мысли в присутствии Аленки играют со мной в затейливые игры, но как можно сопротивляться этой природной красоте?
— Снежка, а почему из дома, где ты их взяла?
— Попросила Мишку отпилить мне несколько веточек от низа их елки, все равно там только мешались, Лена уже вся искололась, пытаясь убрать сыплющуюся с веток хвою, жалуясь, что их кот грызет ветки, а она никак не подлезет, чтобы ее убрать. Они же, все равно потом ее выкинут на мусорку, а с нашей ломать жалко. Я Костику пообещала, что мы ее у детской площадки в детдоме посадим, надеюсь, что разрешат. И тогда елочка будет, как напоминание, когда братишку оттуда заберу. Как думаешь, заведующая не будет против? Кстати, Мишка с Леной передавали тебе привет и пожелания быстрейшего выздоровления, особенно Лена, весь вечер вчера охала у меня на кухне, еле выгнала ее к мужу. Ой, а я тебе свежей выпечки принесла и салатиков, тебе же можно? Я дура, надо же было сначала все выложить, а я с ветками вожусь.
Ее оживленное личико, на котором, словно в открытой книге, отражались все эмоции этой светлой девочки, нахмурилось, на лбу появилась маленькая морщинка, и она вопросительно посмотрела на меня, безмолвно спрашивая, что же ей надо сделать в первую очередь. А я блаженно впитывал ее ручейком звучащий голосок и понимал, что готов вечность слушать, и не важно, о чем, потому что она обладала редким талантом — говорила так мелодично, словно пела очередную песенку, создавая волшебство одним лишь голосом.
