— Котенок, ну хватит, заканчивай, все уже и так идеально. И игрушек в самый раз, действительно, смотрится, как маленькая елочка. А тебе пора уделить внимание больному. Снежка, я соскучился страшно, даже не подозревал, как, вот только сейчас в полной мере осознал. Садись и рассказывай, как жила эти дни, как Костик, как учеба, соседи. Что с документами для опекунства, мой юрист с работой справляется, или нужна еще какая помощь? И да, я, же так и не успел тебе рассказать о вашей с братишкой квартире, хотел сделать тебе сюрприз, а видишь, как получилось, — показал рукой на себя и кровать, наблюдая, как Алена придвигает поближе стул, со смехом начиная опять говорить. Уф, наконец-то, я смог завладеть ее рукой, тонкие пальчики доверчиво расположилась в моей большой ладони.
Она засмеялась серебристым смехом, а у меня внутри словно колокольчики завибрировали от нежности, а потом эмоции заполнили мысли страхом. Весь спектр адреналинового допинга: от панического страха до возвышенной эйфории в течении одной минуты. Какая же она красивая, вот пока я здесь валяюсь, рядом с ней ходит столько соблазнов. Молодых, сексуальных, настойчивых, талантливых, здоровых. Ходят, присматриваются, облизываются и соблазняют. Неискушенную перед мужской хитростью, ее, с огромными глазами мультяшного олененка Бемби. Такими космически нереальными, в глубине их можно потеряться на всю жизнь.
Вот и «здрасти», кажется, меня вместе со Снежкой навестила еще одна посетительница. Совсем нежданная, еще та прилипчивая зараза. Вот ты какая, оказывается, жгучая ревность. Ножом в сердце, колючим занозистым осколком, до боли в груди и онемения во всем теле, распинающая душу на ржавых гвоздях собственных сомнений. А какие мысли меня будут терзать после скорого ухода Аленки, ведь ей уже пора идти, хотя я до жути не хочу ее ухода. Но стрелки на стенных часах неумолимо подбирались к девяти, и за окном давно сгустилась зимняя темнота.
Я по-прежнему плавился под ее взглядами, одновременно стыдясь того, что не могу полностью сосредоточиться на том, что она мне говорила. Сложно отвести свои завороженные глаза, не смотреть, как на личное солнышко, тяжело дыша, чувствуя, как под одеялом вздымается от сдерживаемого дыхания грудь, и сердце буквально рвется на волю. Крышесносные ощущения, завладевшие моими помыслами лишь от того, что она находилась так близко, буквально в пяти сантиметрах от моего распаленного тела.
Старался не думать о ее губах, о том, что наклонись она еще немного, и я почувствую её дыхание на своем лице. Почему-то очень этого хотел, как интимную ласку, которая свяжет нас маленькой, невинной, но такой сладкой тайной. Я даже забыл на время, где мы находимся и почему, не чувствовал тупой боли, ставшей привычной с момента, когда очнулся от комы после аварии. Неважно стало, она мое самое действенное обезболивающее.
Видимо, что-то порочное промелькнуло в моих глазах от эротичных мыслей, потому что Аленка перестала говорить, прикусив нижнюю губу, ее щеки мгновенно стали пунцовыми, а пальцы мелко задрожали, когда она попыталась освободить ладошку с аккуратно подстриженными ноготками. Нет, не отдам, моя законная добыча. Вместо того, чтобы освободить ее из глубин едва сжатого кулака, сосредоточил внимание на изучении теплоты и каждого сантиметра гладкой кожи своего трофея, стараясь невесомыми движениями пальцев другой руки успокоить Аленку, поглаживая, расслабляя нежным круговым массажем косточки и всю кисть встревоженной девушки, а потом, перевернув, поднес ладошку к губам, поцеловав тонкое запястье долгим жадным поцелуем.
— Я напугал тебя, хорошая моя, своей импульсивностью, прости меня, — произнес шепотом. — Но я так рад, что ты рядом со мной. И так долго тебя не видел, с прошлого года, а это ужасно, поверь мне. Просто невыносимая пытка.
А Снежка удивила меня. Она ласково провела ладонью по лицу — той, которую осторожно, но решительно, высвободила из плена моей руки. Сначала по подбородку, почти невесомо, следя за моей реакцией. Осмелев, попеременно коснулась шаловливыми изящными пальчиками щек, провела по лбу, спускаясь на нос и, немного задержавшись, словно набираясь смелости, дотронулась до губ, обводя сначала верхнюю, а потом и нижнюю. Вздрогнув от неожиданности, когда я, не сдержавшись, приоткрыл рот, втягивая в него пальчик, прикусывая, как леденец или мягкое мороженое.
— Ты вкусная, так бы тебя и съел!
— Ой, ты голодный, здесь плохо кормят? Хорошо, в следующий раз принесу тебе много домашней еды, чтобы не было мыслей людей кушать, — и она лукаво улыбнулась, насмешливо и беззаботно, словно тоже наслаждалась сложившейся ситуацией.
