Мое внимание привлекла неподвижная фигура медсестры со шприцем в руках и непередаваемой гаммой чувств на миловидном лице. Особенно сложенные в удивлении губки, сейчас напоминавшие букву «О». Что, сестричка, удивлена услышанным? А я то, как удивлен, не передать словами, вернее, передать можно, вот только если сейчас произнесу все то, что рвется изнутри наружу, не каждый уголовник поймет, а у барышень точно уши отвалятся. И случится психологическая травма, на всю жизнь, от разрыва шаблона мужского поведения. Так что, коли давай свое болеутоляющее или, что там у тебя в шприце для меня приготовлено.
Наконец-то, по просьбе засуетившейся медсестры, Анна встала и пересела в кресло, всем своим видом показывая, что не собирается уходить в ближайшее время. С упавшим сердцем и расползающейся пустотой внутри, увидел, что Аленки в палате нет, лишь в коридоре у открытой двери с виноватым видом топчутся мои охранники. Обидно, она даже не захотела попрощаться перед уходом. На что ты надеялся еще, Иван, когда на девочку вылили столько неприглядной информации?
Все произошло так быстро, что минутная стрелка на часах едва ли сдвинулась на три деления, а чувствовал себя так, словно на мне целый день пахали и только с наступлением ночи завели в стойло. Это общение с благоверной так меня вымотало? Но желание пришибить Анну, со всей ее природной дурью, никуда не ушло, наоборот, возрастало рядом с этой стервой. Я и раньше больше десяти минут в день, близко с ней находиться не мог. С ненавистью взглянул на расположившуюся в кресле Анну. Розовая шелковая блузка с декольте практически до пупа, юбка карандаш, обтягивающая ее выдающиеся нижние формы, скрещенные идеальные длинные ноги в дорогих французских чулках, красные лабутены на высоченных шпильках, прическа и макияж, словно только что из дорогого салона. Впрочем, может так и есть, принарядилась к встрече с «любимым» мужем в больничной палате. Или в последний момент поменяла немного планы и заскочила к сюда, чтобы потом следовать дальше на очередную светскую тусовку?
Вся такая уверенная в своей неотразимости… и никакая, потому что за красивой оберткой проступали повадки обыкновенной прожигательницы жизни, жадной и стервозной. Вот только сейчас обертка немного приоткрылась, уступая появившемуся страху потерять вожделенное, тем самым позволяя увидеть тщательно скрываемую порочность натуры. Помню, в детстве один мальчик в садике угостил меня конфеткой, а когда я развернул ее, внутри ничего не оказалось. Вот такой прикол, простой и обидный, пустая красота. До сих пор помню, как рукой судорожно сминал разноцветный фантик, пытаясь справиться с застрявшим в горле комом подступивших слёз со вкусом первого в моей жизни предательства. Нет, не заплакал, тогда уже был гордым, так почему сейчас на языке горчит этот полынный вкус фантомной конфетки?
Почему только сейчас осознал, в какую яму себя затолкал этим браком, как подвел родителей с их надеждами на счастливую, большую семью сына. Ведь они все видят, переживают вместе со мной, скрывая и свою боль тоже. Но, как скрыть очевидное, вот и прорывается в словах, недовольстве, в их нежелании бывать в моем доме. Нет, они вежливы с женой, покупая подарки, поздравляя с праздниками и памятными датами, но когда в последний раз были у нас? Почему, сам с головой погрузившись в работу, не видел, что мои старики тоже страдают. Да, старики, время не щадит никого, стремительно пролетая мимо, какое имел право, омрачать их дни? Почему только в свете последних событий, об этом задумался, где были мои мозги? Зачем мирился так долго с серой жизнью, считая, что не достоин большего, пока в мою жизнь, свежим весенним ветром, не ворвалась сказочная Снегурочка, показавшая, какой насыщенной и радостной она могла быть. Только боль неминуемой ее потери заставила встрепенуться и начать дышать полной грудью?
Невыносимо терять родного человека, а Аленка стала такой. Вот так просто, совсем не предпринимая никаких усилий, в один из дней просто вошла под кожу и растворилась в крови, став с ним единым целым, его душой. Не оторвешь, даже выдирая куски плоти с особой жестокостью, ведь душа покидает тело только со смертью. А я не хотел умирать, не готов, особенно сейчас, когда поманили радужной мечтой о счастье, показали в мечтах, как оно могло все сложиться в будущем.
Значит, до последнего буду бороться со всеми препятствиями на дороге, хвататься за любую соломинку, защищая себя, Снежку и Костика всеми доступными средствами. Они немалые, так почему позволяю себе раскисать, растрачивая силы на ненужную злость, туманящую мозги?
Сейчас, как никогда, они мне были нужны, потому что лежал на кровати, а ощущал себя на краю пропасти, через которую не перебраться. А попасть на ту сторону необходимо, ведь там была Аленка, которую не готов терять. Не мог погрузить ее в эту бездонную пропасть обиды от случившего, когда сердце кровью плачет, только не это. Буду искать к ней дорогу, возводить мосты, мы вместе начали их строить, добиваясь хрупкого равновесия и доверия, которые крепли с каждым днем.
