Выстрел ненадолго оглушает меня, но пистолет не опускаю. На белой рубашке заклятого врага расплывается алое пятно. Но дьявол не издает ни единого звука, будто огнестрельное ранение для него всего лишь небольшая царапина.
— Следующая будет тебе в голову, шелохнуться не успеешь, — шиплю в сторону ошеломленного ублюдка, уверенно держа руку на прицеле.
Мразь отдает своим людям приказ не стрелять. Боится, гнида.
— Вот мелкая сучка! — орет Свиридов, — тебе не жить.
— Ты, мерзкая тварь, меня уже убил, — усмехаюсь над его угрозами, не чувствуя ни капли страха. Может, я желаю смерти, долгожданного покоя рядом с дочерью. Скидываю с себя темные очки, вместе с челкой закрывающие пол лица.
В глазах Свиридова пробегает узнавание, а потом удивление.
— Так ты не сдохла, — начинает хохотать выродок, — живучая гадина.
От леденящего душу смеха по всему телу пробегают мурашки. Во мне закипает невиданная злость. Готова разорвать его на куски прямо здесь и сейчас. Передо мной сидит не человек, а самый настоящий бесчувственный монстр.
— Зачем вы это сделали? — все время этот вопрос не давал мне покоя. С какой стороны не посмотри, не могла найти причин для жесткого убийства.
— Маленькая шлюха, не нужно было лезть в чужую семью. Так умудрилась ещё и залететь. Присосалась к Стасу, как пиявка, — такого ответа я не ожидала услышать. Эта скотина знала, что я беременна.
— И это всё? За это я и мой ребенок были достойны смерти?
В голове не укладывается, на что способны люди, потерявшие всякую человечность.
— Я и за меньшее убирал людей. Нет человека — нет проблем. Слышала народную мудрость? — никогда не забуду этот проклятый смех, который парализует жертву, как яд кобры.
Звук подъезжающего к амбару автомобиля выводит меня из ступора. Заставляет отвлечься от омерзительных чувств. Сомневаюсь, что нежданные гости на нашей стороне. За доли секунды разрешится наша судьба. Если я не выстрелю в этого ублюдка и не отомщу за всех, жизнь будет прожита зря.
Возвожу курок, готовая к выстрелу. Дальше начинается настоящий ад. Кошмарный сон.
В ангар заходит Стас. Наши взгляды встречаются. Чувства, как лавина, обрушиваются единой тяжелой массой, сдавливая легкие. Испускаю горестный вздох.
— Соня, — тихий хриплый шепот ранит больнее, чем пуля, которую кто-то выпустил в мою ладонь. Роняю пистолет. Начинается перестрелка. В боевиках всё выглядит намного лучше, чем то, что происходит сейчас. Свистят пули, люди разбегаются, ища укрытие. Кого-то ранит. Шок от происходящего не позволяет связно думать. Всё происходит в считанные секунды.
Более шустрые успевают спрятаться за покрышками. Вижу парочку наших ребят, которые лежат на полу. Стас тянет меня за руку и уводит в сторону от обстрела, к другому выходу из ангара, обходя огромные стеллажи с коробками.
Всё происходит быстро и тихо. Волков уверенно обходит амбар, направляясь к своей машине. Собирается меня увезти.
— Отпусти! Я не поеду без Киры! — кричу в широкую спину, активно пытаясь вырваться из крепкой хватки.
— Твой Кира не жилец, — воспринимаю неожиданный ответ как ложь, не веря в происходящее.
— Нет, отпусти! — чуть ли не рыдаю. Стас лишь усиливает хватку.
— Садись в машину, живо! Я не потеряю тебя ещё раз, — болезненный взгляд мужчины прожигает насквозь, сковывает все тело. Волков заталкивает меня в черную железную махину, которая спустя секунды с диким ревом вылетает на трассу. Успеваю разглядеть в окно заднего вида, как с другого въезда на склад заезжают три непримечательных фургона, и из них выбегает ОМОН с автоматами.
Автомобиль на бешеной скорости всё дальше увозит нас от эпицентра боевых действий в неизвестном направлении. Мужчина сосредоточенно ведет машину, периодически поглядывая в зеркало.
Медленно прихожу в себя. Пульсирующая боль напоминает о своем существовании. Шепчет, что я жива и всё ещё могу чувствовать. Но это не приносит облегчения. Предпочитаю в данный момент быть со своими людьми. Рядом с Кирой. А не ехать в одной машине со своим прошлым, непонятно почему оказавшимся там.
Будущее пугает своей непредсказуемостью. Не могу больше никого потерять. Я непомерно устала. Каждый раз, разлетаясь на миллионы осколков, теряю часть своей души. Время собирает их, но идеальный пазл сложить не удается.
Едем в напряженной тишине. Жизнь проходит, а Стас не меняется. Всё такой же закрытый. Молчание — характерная черта наших отношений. Мне нечего сказать человеку, который когда-то был моей вселенной.
Внезапно машина сворачивает в сторону показавшейся на горизонте лесополосы и останавливается вдали от дороги. Мощный двигатель затихает. Стас достает аптечку для первой помощи.
— Давай руку, — командует мужчина, недовольно разглядывая кровоточащую рану. Позволяю перевязать кисть. Не хватало ещё грохнуться в обморок от потери крови. Аккуратно берет мою ладонь в свои дрожащие ледяные руки. Бережно обрабатывает серьезное увечье и туго перевязывает бинтом. Смотрит, не отрываясь.
