С радостной трепетностью подняв собственное оружие, с которым она столь долго была разлучена, с прозрачной поверхности, Асока завороженно окинула взглядом вычищенные до блеска серебристые рукоятки, что так привыкли держать её кисти. Возможно, Тано ещё долго любовалась бы своими «утраченными» мечами, загадочно мерцающими в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь большие панорамные окна комнаты, если бы, вдруг, тогрута не услышала чии-то приближающиеся шаги.
Понимая, что через несколько минут некто неведомый войдёт в комнату, девушка засуетилась, быстро пряча находку под свою не слишком пышную одежду. И лишь только Тано успела покончить с этим, как в помещение медленно «вплыла» уставшая Падме. Женщина тяжело вздохнула, собираясь подойти то ли к кровати, то ли к шкафу, однако её планы так и остались нераскрытыми для них обеих, так как сенатор вдруг заметила юную наркоманку и резко остановилась, в недоумении глядя на неё. Конечно, Энакин предупреждал жену о том, что тогрута могла вновь сорваться и начать рыться по чужим вещам, чтобы стащить из дома что-то ценное, но сенатор попросту не приняла это в серьёз. Потому её реакция была вполне закономерной.
Ещё несколько мгновений Падме молчала, изумлённо уставившись на Асоку, так и порываясь задать абсолютно логичный вопрос – «Что ты здесь делаешь?», однако, обладая достаточным интеллектом, всё же удержалась от этого. Вежливо и тактично улыбнувшись бывшей подруге, которая явно была растеряна от того, что её буквально «застукали на месте преступления», Амидала произнесла совсем другие слова, нежели ей хотелось:
- Ты искала меня?
Вопрос женщины в один момент заставил Тано расслабиться, поняв, что сенатор ни в чём её не подозревала и абсолютно ничего не успела заметить, и лишь безмолвно утвердительно кивнуть головой.
Видимо, ответ тогруты показался Падме достаточно правдоподобным, так как та не стала опровергать «слово» Асоки, только чуть шире и лучезарней улыбнувшись, с милым, будто у матери, выражением лица добавила:
- Скоро подадут обед. Иди в столовую, я только переоденусь и через пару минут тоже присоединюсь к тебе.
Новое обращение к себе Тано так же безмолвно приняла, ещё раз неуверенно, утвердительно кивнув головой, и тут же поспешила удалиться из спальни, мысленно моля Силу о том, чтобы плохо спрятанные мечи, вдруг, невольно не выскользнули из-под одежды, и одновременно отмечая, что она абсолютно не понимала странной привычки Амидалы, принаряжаться чуть ли не по пять раз в день по поводу и без. Эта особенность бывшей подруги теперь стала казаться наркоманке слишком гламурной и глупой, Тано и сама не заметила, как принимаемые ей в прошлом абсолютно нормально вещи, связанные с Падме, вдруг, как-то сами собой начинали всё больше злить и раздражать.
Прошло не так много времени, и вот уже Асока восседала за длинным красивым столом, на невероятно мягком и удобном стуле, который чем-то напоминал ей величественный трон, и вкушала лучшую пищу в галактике. То ли по просьбе Энакина, то ли по некой тактичной внимательности самой Падме на обед было подано много традиционных блюд Шили, в том числе и те, что так обожала Тано. Стол просто ломился от разнообразия самых изысканных салатов, мясных закусок и горячего тоже с мясом, тогруты ведь были хищники в конце концов, а также от изобилия шикарных десертов, выбрать что-то из которых было просто непосильной задачей для изголодавшейся по нормальной пище наркоманки. Но что самое важное, ко всему этому разнообразию блюд, слуги сенатора подали не менее разномастное разнообразие напитков, в том числе и спиртных.
Ещё издалека завидев бутылку с каким-то редким вином необычного цвета, Асока аж задержала дыхание, чувствуя, как внутри у неё всё затряслось, просто затрепетало от желания приложиться к ней. Кажется, Падме этого вовсе не заметила, а, может, и наоборот прочитала мысли своей гостьи, потому, что и её выбор, как на зло, пал именно на тот сорт напитка. И легко подав знак рукой, Амидала приказала разлить спиртное по изящным бокалам для неё и Тано.
Сенатор была в лёгком и весёлом настроении, потому манерно пыталась вести с тогрутой некую утончённую светскую беседу, как это делала всегда раньше, но наркоманка, кажется, её и вовсе не слышала, отвечая каким-то короткими сбивчатыми фразами на автомате и вообще воспринимая речи Падме о сенате, как некий невероятно назойливый и раздражающий шум.
Лишь только бутылка очень редкого и дорогого вина попала в поле зрение Асоки, как всё внимание бывшего падавана Скайуокера тут же сконцентрировалось на ней. Казалось, слух и обоняние Тано усилились в тысячу раз, как это бывало с тогрутами на родине во время охоты. В голове Асоки буквально оглушительным плеском отдавалось каждое движение заветной жидкости внутри красивой бутылки, ёмкость ещё даже не была откупорена, а Тано уже ощущала манящий запах спиртного, буквально чувствовала его вкус на языке, предвкушая заветное блаженство. Усиливало все эти эффекты и почти не покидающее тогруту с самого момента отъезда Энакина на миссию чувство невероятной ломки.
