- Что произошло? Что произошло?! – сорвавшись на истеричный крик передразнила Энакина Амидала, - Твоя бешенная наркоманка чуть не убила меня! – тут же добавила она, уже абсолютно никак не сдерживаясь и махая руками, словно в бою.
- Посмотри, что она сделала с нашим домом… Посмотри, что она сделала с моими волосами… Посмотри, что она сделала с нашим браком… - с каждым новым предложением, демонстративно указывая на все последствия «атаки» Асоки на квартиру сенатора, Падме всё больше и больше повышала голос, чувствуя, как к её глазам невольно подступают предательские слёзы.
Казалось, Амидала была уже на грани, впрочем, никто и не смог бы винить женщину за такое после всего того, что ей довелось сегодня испытать. Да что там сегодня, за все последние месяцы, недели, дни. Сенатор столько настрадалась из-за этой нездоровой увлечённости мужа судьбой его бывшей ученицы, что даже у неё, Скайуокерского «Ангела» уже не осталось ни понимания, ни терпения, ни сил всё это выдерживать. И Падме сорвалась:
- С меня хватит, Энакин! Я не знаю, что стало с прежней, нормальной Асокой, но я тебе запрещаю и дальше общаться с этой психованной сумасшедшей! Выбирай, или она, или я!
Аж дрожа от собственных эмоций и переживаний, чётко и резко поставила свой окончательный ультиматум Амидала, ультиматум неоспоримый и безапелляционный.
Став свидетелем последней сцены между женой и ученицей, тем более, отлично зная то, какой была Тано во время своих постоянных «приходов», причём зная на собственной опыте, Скайуокер мог вполне ожидать любой реакции от Падме, но… Только не такой. Нет, конечно, в словах его жены была весомая доля правды, тогрута уже не казалась прежней. Она, пожалуй, слишком сильно изменилась под действием наркотиков и, возможно, даже являлась действительно опасной, ведь сегодня Асока чуть не убила человека, просто так, ни за что, потому, что это повелело её внутреннее желание, управляемое «сапфировым кайфом», но сделать выбор… Выбор между двумя столь родными и близкими для него существами, безгранично любимой женой, и обожаемой ученицей… Это было просто нереально. Энакин никогда даже подумать не был в состоянии, что подобная перспектива вообще может возникнуть в его жизни. И вот Скайуокер наяву, а не во сне, не в страшном и странном кошмаре, предстал перед фактом, что от одного его слова зависело, кого из двух самых любимых в мире живых женщин он потерял бы навсегда. Нет, джедай не хотел отказываться ни от той, ни от другой, и нет, он не был бабником или мерзавцем. Падме являлась для него женой, любимой и единственной дамой сердца, а Асока, Асока была ученицей, другом, сестрой, что ни в коем случае не уменьшало её значимости для генерала. Просто у каждой из двух женщин должно было быть своё место в его судьбе, как жаль, что обе они сами этого не понимали, наверное, от того и не могли ужиться друг с другом. Каждая хотела большего, хотела своего личного пространства, ревнуя к другой, но Энакин, для него было одинаково больно отказаться от любой из них, тем более в такой ситуации.
Тем не менее, нужно было правильно расставлять приоритеты. Скайуокер не желал терять ни жену, ни ученицу, но, похоже, всё сложилось так, что его мнение вообще абсолютно не учитывалось – Асока и Падме просто не могли ужиться друг с другом, а потому необходимо было что-то решать, и решать быстро. И, тем не менее, генерал предпринял последнюю отчаянную попытку сохранить обеих, сделав ставку и упор на то, кому он действительно был нужнее в данный момент. Естественно, со стороны едва не убитой Амидалы было вполне логично требовать от него отказаться помогать Тано, но… Жена ведь не умерла бы от того, что Энакин бросил бы её сейчас, выбрав Асоку, а вот ученица, оставь её Скайуокер в таком состоянии, она бы просто окончательно погибла. Опускалась и падала совсем низко до тех пор, пока Сила не забрала бы юную девчонку к себе, причём, возможно, не самым быстрым и безболезненным способом. Нет, выбрав кого-то одного, скорее всего жену, которая была, всё же ближе для Энакина, генерал просто не смог бы дальше спокойно жить, зная, что где-то там губит себя и умирает по его вине бывшая ученица. Трезво осознавая это, Скайуокер тяжело вздохнул, внимательно взглянув на пострадавшую Падме. Ему хотелось, очень хотелось сказать, что в качестве любимой женщины он выбрал бы её, хотелось объяснить, что при этом он всем сердцем не желал терять их обеих, но Энакину всё же пришлось принять твёрдое мужское решение, исходя из того, кому он действительно был нужнее в данный момент. Решение, за которое, Падме, наверняка, не простит его никогда.
- Асока больна, и ей нужна помощь. Я не брошу её! – превозмогая всю боль в сердце, всё желание обнять собственную супругу, успокоить, всё ей объяснить, твёрдо заявил Скайуокер.
Он мог сказать бы ещё многое, но решил ограничиться только этим, понимая, что и подобного, было даже чересчур достаточно. И генерал не ошибся.
