- Да и сделать ты мне, собственно, всё равно ничего не сможешь, только вечно угрожаешь в пустую, как тряпка! – ещё активнее чем прежде визжа и трепыхаясь, припомнила Энакину всю его нерешительность по отношению к ней Асока, - Сейчас же убери свои грязные руки, мерзавец, подонок, садист, старый извращенец! – всё больше и больше раздражаясь от собственных речей, к концу этой фразы Тано так сильно разошлась, что со всей мощи влепила до сих пор злому, но застывшему в неподвижном молчании Скайуокеру пощёчину.
Это действие молниеносно вернуло генерала в реальность, заставив гнев в его душе вспыхнуть, словно пламя, в которое подлили бензина и одновременно ещё сильнее распалило и так неумную страсть. Энакин был уже не в состоянии сдерживать своё желание «наказать эту девчонку особым образом», был уже просто не в состоянии вести себя спокойно и непоколебимо, будто ничего не произошло. Задетое мужское самолюбие в купе с невероятно сильным влечением к бывшей ученице заставило его в один момент позабыть обо всём на свете, сломать все преграды, мешающие тому, что должно было произойти, доказать наглой девчонке, что он ещё как «мог ей что-то сделать», вопреки её наглым дерзким речам. И под влиянием этой безумной бури эмоций Скайуокер сдался. Резко и властно подавшись вперёд, генерал ещё сильнее прижал визжащую и вырывающуюся Асоку к стене, жадно и похотливо впившись страстным поцелуем в её пухлые карамельные губы, яростно доказывая той, что все её обвинения в его адрес были абсолютно не обоснованы. Теперь Энакин был хозяином ситуации, теперь Скайуокер действовал лишь в соответствии со своими желаниями и прихотями, раз и на всегда показывая Тано, насколько далёк был настоящий он от звания «тряпки».
Ещё какое-то время, всего пару секунд, генерал настойчиво целовал тогруту, совершенно не заботясь о том, что думала или чувствовала при этом она, прежде, чем так же грубо разорвать их страстное соприкосновение губ.
- Как ты сказала? – с таким же дерзким вызовом, с которым до этого говорила Асока, нагло переспросил бывшую ученицу Энакин, с силой встряхнув Тано на месте и самодовольно заглянув в её напуганные, возбуждённые, обезумевшие глаза.
- Тряпка, садист, старый извращенец! – уже сама не зная, от чего тогрута больше изнывала от обилия гнева, столь рьяно выражающегося в её пошлом хамстве, в желании обидеть или оскорбить Скайуокера, или же от неимоверного желания, чтобы он продолжал, чтобы он не останавливался, всё так же резко ответила наркоманка и с ещё пущей яростью влепила генералу вторую пощёчину.
Это действие, этот резкий удар, сочетание боли и грубости, наглости и своеволия его бывшей ученицы лишь ещё больше раззадорили учителя. Впрочем, как и томно прижавшуюся к стене Асоку. Не в состоянии больше контролировать себя, Энакин резко повернул обратно слегка дернувшуюся в сторону из-за пощёчины голову и, так же тяжело дыша, как и накачанная тогрута, от возбуждения, с силой припечатал её свободное запястье к ровной, твёрдой поверхности рукой, зло и похотливо всматриваясь наркоманке в глаза. Ведомый обезумевшим от гнева и страсти сознанием, второй кистью джедай грубо, просто безжалостно содрал с Тано её белоснежный лифчик. Светлая ткань громко треснула под властью мощной мужской руки, обнажая соблазнительно колыхнувшуюся округлую оранжевую грудь на мгновение вздрогнувшей от испуга девушки. И Скайуокер вновь впился в губы тогруты жадным, страстным поцелуем. Теперь его уже ничто не могло остановить. Но, Асока и не собиралась.
Небрежно бросив на пол белые клочки ткани, джедай похотливо прошёлся рукой по груди бывшего падавана, умело перемещая кисть на спину девушке и крепче прижимая к себе непокорную тогруту. Ловко ощупывая изгибы её изящного женского тела, Энакин быстро соскользнул пальцами настоящей кисти по одной из ягодиц Асоки ученице на бедро, а затем властно ухватив Тано за ногу, буквально силой приподнял ту вверх, заставляя падавана обвить его стройной конечностью.
Переполненная желанием не меньше её мастера, находящаяся в состоянии лёгкой эйфории от какого-то смутного осознания, что всё это происходило с Тано наяву, тоже крайне возбуждённая Асока, лишь покорно поддалась ему, стараясь чем можно крепче прижаться к своему возлюбленному, всем телом, дерзко отвечая на жаркие поцелуи Скайуокера, обнимая его одной свободной рукой за шею.
Не видя больше смысла удерживать хрупкое стройное запястье, уже совсем не вырывающейся и не сопротивляющейся наркоманки, генерал спешно разжал пальцы механической кисти, подключая к ощупыванию тела предмета своего вожделения и её, при этом второй конечностью нагло продолжая поглаживать приподнятое вверх бедро девушки.
Почувствовав ещё больше свободы, Асока жадно вцепилась в Энакина и отпущенной рукой, скользя ей по его плечу и затылку, грубо вплетаясь в волосы, как никогда крепко обнимая учителя, когда Скайуокер чуть углубил очередной поцелуй.
