Голос тогруты дрожал, хотя внешне она всеми силами старалась держаться уверенно, но каждое слово давалось Асоке будто болезненный укол острой иглы в ничем не защищённое чувствительное сердце. Однако Тано не останавливалась. Уставившись стеклянным взглядом в одну точку, девушка продолжала и продолжала говорить, предложения, признания, раскаяния, которые эхом отдавались в её же разуме, словно это всё произносила не она, словно это было не с ней. Асока рассказала о том, как когда-то была весьма успешным джедаем, смышлёным падаваном лучшего мастера в ордене, которого она только знала… Как влюбилась в своего учителя, буквально с первого взгляда, но поняла это лишь тогда, когда едва не потеряла его, находясь в небольшом подбитом кораблике, стремительно падающим на земли Маридуна. Как долгие годы мечтала о такой неправильной, такой запретной взаимности с его стороны до тех пор, пока не узнала, что её возлюбленный был тайно женат. Асока не забыла упомянуть о той страшной аварии, когда она разбилась на спидере, желая умереть, исчезнуть, сгинуть с лица галактики, лишь бы только не чувствовать всю ту боль, что Тано пережила в тот день, когда суровая правда, наконец, открылась перед ней. Как долго и изощрённо падаван старалась скрываться от мастера, что предал все ожидания и чувства влюблённой юной тогруты. А потом был суд, суд, который окончательно подкосил Асоку, навсегда определив её печальную судьбу. Недоверие ордена в совокупности с невыносимыми страданиями от неразделённой любви заставили её принять тяжёлое, очень трудное и сложное решение - уйти из храма, от джедаев и из жизни её учителя, раз и на всегда.
Рассказывая внимательно слушавшей группе поддержки о том, как она прощалась с Энакином, естественно, имени Асока не на называла, на просторной мраморной лестнице под лучами кровавого заката, ознаменовывавшего смерть любых возможных отношений между ней и её мастером, Тано расплакалась. Солоновато-горькие слёзы невольно хлынули по её щекам. Они медленно сбегали по шелковистой оранжевой коже и, достигая острого подбородка, как-то, что ли символично, безвольно срывались вниз, с едва слышным стуком ударяясь о деревянный пол. Но бывшая наркоманка, как будто и вовсе этого не замечала.
Не забыла тогрута упомянуть и том, что было дальше. Как сильна была безответная любовь, тесно переплетающаяся с невыносимой болью, сливающая с ней в одно целое, что заставляло девушку принимать наркотики, что заставляло нормального гуманоида постепенно скатываться от роскошной жизни на верхних уровнях Корусанта на самое дно, до влачения почти бомжацкого существования в грязных, захудалых трущобах нижнего. Тано впервые в жизни открыто и смело поведала кому-то другому, поведала миру, как начинала употреблять с лёгких косячков, как ей часами на пролёт мерещился возлюбленный, с которым она могла говорить обо всём на свете до бесконечности, до изнеможения и исступления, но боль не уходила, лишь становясь сильнее и сильнее, с каждым разом, с каждым днём, с каждой минутой и секундой. А затем тогруте предложили более эффективное, более действенное средство, анестезию от всех страданий разом – КХ-28, непревзойдённый и совершеннейший наркотик «для джедаев». И она отдала, отдала за него всё: деньги, мечи, отдала саму себя, едва ли не продавая дилерам собственную душу ради баночки «сапфирового наслаждения».
- Я выносила из дома всё, что могла… А однажды дело дошло даже до моих световых мечей, того, что джедаи негласно называют «своей жизнью»… Я едва не умерла в грязной подворотне от передозировки… Я… Я причинила боль, я навредила тому, кто мне был дороже всех на свете, чтобы только получить дозу… Я дошла до крайности, до той черты, преступив которую уже невозможно вернуться обратно, после которой уже нет пути назад… Я вижу, что всё больше и больше падаю в пропасть, наркомания поглощает меня, как волны тьмы из ночного кошмара, а холодные загребущие лапы смерти всё сильнее и сильнее приближаются ко мне… Но я не боюсь её… Что действительно вызывает у меня непередаваемый ужас, это осознание того, что в эту пропасть, вслед за собой по средствам наркотиков я тяну и всех тех, кто на самом деле люблю. Своим пристрастием к КХ-28, своей зависимостью я убиваю не только себя, но и своих близких. И я чувствую, я знаю, что должна остановиться! Остановиться во что бы то ни стало, пока ещё не слишком поздно!
