Вот, например, сегодня она была полна решимости отправиться в клинику для наркоманов, встретиться со специалистами и даже поучаствовать в очень, как Асоке казалось, трудном и волнительном мероприятии – в собрании группы поддержки. Не каждый мог открыто встать и рассказать о себе абсолютно незнакомым людям, тем более, признаться им в наличие каких-то проблем, громко заявить миру о своих слабостях, не имея возможности ничего утаить или скрыть. И такая перспектива тоже сильно волновала и даже пугала Тано. Она никогда и никому не рассказывала о том, что было у неё на душе. Правды о её становлении наркоманкой не знал, пожалуй, даже Энакин, а ведь он был для тогруты ближе всех на свете. Но лечение, было лечением, и если девушка действительно хотела избавиться от зависимости, добиться хоть какого-то положительного результата, получить в центре необходимую помощь, она знала, что ей придётся это сделать, придётся через это пройти.
Приближаясь к нужному помещению, в стенах которого проходили собрания наркоманов, Асока ещё сильнее занервничала, лишь мельком взглянув на присутствующих, и от нерешительности резко взяла сопровождающего её Энакина за руку, будто ища у него помощи и поддержки. Словно ощутив волнение и страх Тано, Скайуокер чуть крепче сжал её почти дрожащую кисть в пальцах, всем своим видом давая понять, что он «не отпустит ученицу», непременно будет рядом с ней, что бы там ни случилось, и во всём поддержит Асоку.
Будто зарядившись от её бывшего мастера некой долей уверенности и решительности, Тано слабо ему улыбнулась и прошла в комнату, устроившись на одном из предложенных для пациентов мест. Почти усадив своего драгоценного падавана на стул, размещённый в кругу других, Энакин тяжело вздохнул и медленно отошёл чуть в сторону, присоединяясь к остальным родственникам наркоманов. Ощущения от всего происходящего у Скайуокера были достаточно странными. Он никогда не думал, да и представить себе не мог, что однажды будет наблюдать за выступлением его ученицы в таком сомнительном заведении, что бойкая, храбрая, умная и сильная, подающая надежды девочка столь быстро скатится на дно жизни и будет сидеть в одном кругу с последними-распоследними наркоманами. Да, джедай не особо-то хотел брать себе падавана, да, не относился к обучению Тано с таким трепетом, как делал бы это, скажем, Оби-Ван, да, не видел какого-то особого таинства в воспитании подрастающего поколения, да, не очень-то и мечтал о том, каких высот добьётся Асока, но будущее тогруты видел совсем не таким. Она могла стать отличным командующим, великим джедаем, просто достойным и почитаемым человеком. Однажды Асоку могли, нет, просто должны были посвятить в рыцари ордена, и Скайуокер всегда думал, что будет с гордостью ждать её у входа в зал совета магистров, где та успешно прошла бы последнее испытание, а не со стыдом, причём стыдом за себя, у бледной стены реабилитационного центра для наркоманов, среди родственников людей из не самых выдающихся семей Корусанта. От осознания такой жестокой реальности, созерцания всего того, что окружало Энакина и его бывшую ученицу в данный момент, хотелось сбежать, спрятаться, расплакаться, закричать, покончить с собой, сделать что угодно, лишь бы только проснуться от этого странного и действительно страшного кошмара. Но Скайуокер понимал, что ничто уже не могло изменить данность, и ему оставалось лишь молча наблюдать за происходящим со стороны, принимая такую действительность.
