Как, например, сегодня. Казалось бы, такой приятный и солнечный день совсем не радовал Асоку, несмотря на то, что она очень быстро шла на поправку, не восхитила девушку и хорошая новость о том, что на её теле почти не останется шрамов, коих должно было быть предостаточно, после подобных повреждений. Все мысли Асоки сейчас были сконцентрированы лишь на одном, когда ей вновь принесут обезболивающего. И вот дроид-медик плавно влетел в кабинет, медленно, с мучительной неторопливостью провёл осмотр, что-то бубня себе под нос записал в карту пациента, секунда, ещё секунда и Тано получит её обезболивающие. Но вот не задача, внезапно врач развернулся к тогруте лицевой пластиной и сообщил принеприятнейшую новость:
- С сегодняшнего дня мы можем снижать дозу лекарств.
Что стало для Асоки и откровенным шоком, и диким раздражающим фактором.
- Как? Но меня всё ещё мучают боли!? – аж подскочив на кровати, громко и как-то истерично взвизгнула она, крепко сжимая руками белоснежное одеяло.
- Я не вижу в этом особой необходимости. Данные лекарства в таких дозах прописывают тяжело раненным больным, но ваши повреждения почти зажили, потому повторюсь, я не вижу в дальнейшем поддержании подобной дозировки крайней необходимости, - абсолютно никак не отреагировал на чрезмерно возбуждённое состояние пациентки, монотонно пробубнил доктор, - Увидимся на завтрашнем осмотре.
- Но! Я… Э… - тогрута так и не успела сказать ничего внятного, впрочем, ничего осмысленного, чтобы возразить дроиду-медику она и не придумала, не могла же Асока открыто признаться в том, что её мучала ломка, и ей просто необходим был новый «наркотик», «диетический», «не калорийный», а значит, разрешённый наркотик.
От наглости и дерзости врача Тано аж зашипела, едва не разорвав скомканное одеяло, чувствуя, как нарастает неприятное болезненное щекотание, и быстро встала с кровати.
«Какие жестокие врачи, они не дают нуждающимся пациентам необходимые лекарства, как же тогда справляться с болью и… И с этим…» - тогрута вся изогнулась, ощущая, как ломает её тело.
Терпеть больше не было мочи, ей требовался «наркотик», нет, лекарство, только лекарство, чтобы унять боль. В каком-то тумане и полусне Тано быстро и незаметно вышла из палаты и побрела по пустынному коридору, оглядываясь вокруг, как будто это могло помочь получить желаемое. И предчувствия тогруты её не обманули. Вот она увидела небольшую тележку медсестры с лекарствами, оставленными возле чьей-то палаты. На нём аккуратным рядком стояли баночки с разноцветными этикетками и такими красивыми, разнообразными таблетками внутри. Вот она подошла ближе, чтобы только посмотреть, вот взяла одну из них, чтобы только прочитать надписи, вот, вторую, третью… Нашла необходимые обезболивающие, два, нет три упаковки, быстро запихнула их себе к карманы халата и юрко шмыгнула обратно в палату. А дальше, а дальше тогрута уже ничего не помнила, только эйфорию и кайф. Но она отчаянно убеждала себя перед этим, что это будет всего раз, один лишь раз, может два, пока врач, а главное, Энакин не видит.
Прошло ещё некоторое время, и Асока окончательно поправилась, Энакин, несколько последних дней невольно занятый на миссиях ордена, бросил всё, чтобы приехать за ней в больницу. Казалось, всё было идеально, Тано полностью выздоровела, Скайуокер был с ней, они немного прогуляюсь, словно на свидании, зашли в магазин, а потом устроили дома праздничный, но безалкогольный ужин. Всё было как в мечтах тогруты, за исключением одного большого «но» - при Скайуокере Асоке приходилось держаться без обезболивающих, которые, да, лишний раз обманывая себя, что были ей необходимы, тогрута пила тайком ото всех до сих пор. При нём она не хотела принимать ничего, что генерал мог бы счесть недопустимым. Но ведь она всё ещё была больна, ей необходимы были лекарства.
Девушка едва-едва выдержала эту длинную и какую-то невкусную трапезу, некие скучные рассказы её возлюбленного о последней миссии, что-то что там было за сиим дурацким ужином ещё, прежде, чем спешно отпроситься в ванную, якобы, чтобы привести себя в порядок после больницы. А ничего не подозревающий Энакин опустил её, вот так просто и абсолютно доверчиво. И Асока чувствовала некий стыд перед ним из-за этого, он не должен был узнать правды, она не должна была подвести его вновь, да, она бросит обезболивающие, как только так сразу, как только вылечится, а сейчас, сейчас ей нужна была новая доза… Нет, порция, таблетки, а не наркотики Тано как-то боялась и не хотела называть дозой, будто выработав какое-то психологическое неприятие к этому слову.