Быстро вбежав в ванную комнату, как ошпаренная, тогрута крепко-накрепко заперла за собой дверь, чтобы не дай Сила, Скайуокер не вошёл в самый не подходящий момент, на всю мощность включила воду, чтобы он не услышал ничего подозрительного, и хаотично вытащила из небольшой сумочки у себя на поясе таблетки. Быстро и небрежно выкинув из стаканчика для зубных щёток оные, тогрута разбрызгивая капли по сторонам набрала воды, ломая и раздирая на части пластинки с лекарством быстро извлекла одну таблетку и тут же проглотила её, за ней вторую и третью, жадно запивая каждую водой. На смену дикому раздражению и почти физической боли, которую она подсознательно ощущала таковой, от ломки, пришла лёгкая эйфория, уже не такая приятная и сильная как там в больнице, но это всё равно помогало справиться со всеми неудобствами приносимыми и почти зажившими ранениями, и зависимостью. Сейчас Асоке нужны были таблетки, сейчас ей это было необходимо. Завтра, послезавтра, а, может, через неделю или через две, она бросит, обязательно бросит обезболивающие, но только не в данный момент, не сегодня, когда последняя «боль» ещё совсем не ушла.
========== Глава 10. Слёзы, Часть 1 ==========
Асока так и не отказалась от обезболивающего даже спустя несколько недель. И более того, когда таблетки, всё же, закончились, а врачи не сочли необходимым и дальше выписывать ей рецепты на столь сильные препараты, девушка от безысходности скатилась на другие, менее эффективные и качественные средства. Сначала, искренне убеждая себя, что ей это было нужно, Тано практически опустошила домашнюю аптечку, которую, в отсутствие Энакина приходилось пополнять, чтобы он ничего не заметил. Затем, решив, что этого было недостаточно, тогрута перешла на «допинговое» запивание лекарств лёгкими алкогольными напитками, совсем лёгкими, коими иногда баловали себя не самые примерные подростки. Но и это быстро перестало приносить нужный эффект, от чего с каждым разом градус приходилось всё больше повышать. Организм Асоки настолько привык к такого рода веществам, что и они уже, практически, не пьянили её, а сильная, беспощадная ломка «требовала» большего и большего. И вот однажды, в конце концов, Тано не выдержала. Последний приступ так называемой «посттравматической боли» был столь силён, что тогрута просто поддалась своим внутренним желаниям, физическому велению её истощённого и измождённого всеми этими «пытками» тела.
И вот уже наркоманка покупала очередную дозу КХ-28 у такого знакомого ей и чуть ли не родного Головонога. Асоке с огромным трудом удалось отыскать в дебрях своей ужасной, теперь почти всё время затуманенной памяти его заветный номер коммуникатора, еле выдержать тянущиеся, словно сама вечность, мучительные минуты поездки до притона и раздражённо пропустить мимо ушей все весёлые вопросы дилера о том, куда же так на долго пропала самая главная клиентка наутолана. А потом, Тано, наконец-то получила то, чего так отчаянно требовала каждая клеточка её тела.
Манящая прозрачная баночка с сапфировой жидкостью оказалась в её хрупких руках, лежала на ладонях, «приятно ласкала» подушечки пальцев и всю кожу кистей совсем измученной тогруты. Да, наркоманка не выдержала, да, она собрала все деньги, что у неё были, чтобы опять купить КХ-28, да, она в какой-то степени сорвалась, поддалась извечному соблазну зависимости, но в душе и мыслях Асоки она даже этому находила оправдания. Тано искренне считала, что одна баночка, после столь длительного и мучительного воздержания ничем ей не повредит, вот именно, она купила не пять, не десять, и даже не три флакончика, а всего один, маленький и незначительный. Так как вообще он мог повлиять на неё теперь, когда тогрута твёрдо решила бросить, завязать?
К тому же, каждый имел право хоть раз в год, хоть раз в месяц получать свою малейшую частичку удовольствия, кто-то ел сладкое по праздникам, кто-то покупал дорогую одежду с зарплаты, она же, так же, как и все эти люди и гуманоиды, могла позволить себе хоть иногда небольшое послабление, потакание собственным прихотям и желаниям. Тем более, что Асока искренне полагала, что употребление наркотика тогда, когда терпеть уже было просто невыносимо, очень редко и в маленьких дозах, позволило бы ей держаться во все остальные дни и не сорваться окончательно. Её поведение сейчас было похоже на поведение худеющего, у кого отняли всю возможную вкусную еду на долгое-долгое время, и который решил себя побаловать всего одной конфеткой, чтобы не пойти и не нажраться до тошноты. И тогрута видела во всём этом и логику, и справедливость, и вполне разумное решение.
