Отправил.
Сразу — выключил экран, будто боялся взглянуть, прочитала ли.
Через пару минут всё-таки проверил.
Сообщение доставлено. Прочитано. И… Ни одного слова в ответ.
Я засмеялся глухо, коротко.
Смешно. Даже больно — но смешно. Я, Марк Морено, жду, чтобы мне ответила девушка, от которой сам бегал половину жизни.
Утро началось, как и прошлое. Холодный душ. Чёрный кофе. Телефон в руке. Только вместо новостей — диалог с пустым экраном.
Диалог, в котором говорю только я.
Я снова перечитал её молчание. То, как «прочитано» смотрело на меня, как выстрел в упор.
Она читала. Она знает. Но не отвечает. Всё внутри зудело. Грызло.
Я не из тех, кто стелется или просит. Но эта тишина сжигала меня изнутри.
Я набрал новое сообщение. На этот раз — короче. Проще. Почти ровным тоном.
Отправлено.
И снова — ни звука. Ни точки, ни «привет», ни даже чёртова смайлика.
Я откинулся на спинку кресла.
Выдохнул.
Если бы я мог выбросить из себя тоску, как вырывают пулю, — сделал бы это давно.
Пишу опять.
Все эти дни я пытался держаться. Говорил себе, что не поеду. Что она должна подумать. Что нужно время. Что если я приеду — всё разрушу. Давлю, лезу. Опять.
Но каждый вечер, когда я подходил к телефону, палец всё равно останавливался над экраном.
Писал. Стирал. Писал снова. Отправлял. Смотрел на статус.
Прочитано. Молчание.
Я держался. Я не привык гнаться. Не привык ждать. А сейчас — не могу иначе.
Я хотел её. Больше, чем когда-либо хотел чего-либо в жизни.
Но всё, что у меня было — её пустая сторона кровати и легкий запах на подушке, который выветривался.
На пятое утро я проснулся от того, что сам злился. На себя. На неё. На это всё.
Оделся. Молча. Медленно. Как будто знал, что другого дня я себе уже не позволю.
Подошёл к зеркалу — щетина, уставший взгляд, но впервые за эти дни я выглядел живым.
Цель возвращала мне дыхание.
Охрана, как и всегда, отчитывалась каждый вечер. Она в безопасности. Дом её родителей за городом. Тихое место. Но теперь я хотел быть не просто уверен, что с ней всё хорошо. Я хотел её. Лично. Слышать. Видеть. Трогать. Понять, какого хрена она молчит, когда я весь уже по швам.
Я сел за руль сам. Без водителя. Без охраны. Врубил музыку на минимум. Только чтобы не сойти с ума от собственных мыслей.
Асфальт проносился под колёсами, а внутри я чувствовал, как с каждой минутой с меня слетает вся защита — многолетняя выдержка, логика.
Оставался только я. Мужик, который едет за той, без кого у него больше нет ни покоя, ни сна, ни желания делать хоть что-то.
И если она снова скажет, что ей нужно время — я просто… посижу рядом.
На полу, у её двери. До утра. До вечера.
До тех пор, пока она не поймёт, что я её больше не отпущу.
Дорога свернула влево, дальше — только сугробы, вросшие в землю дома и редкие фонари, которые светят так, как будто сами устали жить.
Навигатор сбился с толку, но я уже знал, куда еду. Мне скинули координаты — и я запомнил.
Тормознул у серенького забора. Дом, как с открытки из другого мира — обычный, с облупленным крыльцом, хромающим почтовым ящиком и табличкой на воротах:
«Осторожно, злая собака!»
И точно — из-за бани вылетела огромная псина. Настоящая. Морда квадратная, шерсть в снегу, нос в паре. Смотрела на меня, как на угрозу. Или как на кого-то, кто опоздал.
Я заглушил мотор. В этой тишине щёлкнувший замок прозвучал, как выстрел.
Снег хрустел под ботинками — липкий, тяжёлый. Местные уже начали выглядывать в окна, разглядывая мою чёрную «Ауди», как летающую тарелку.
Мне было плевать. Пусть смотрят.
Потом я её увидел.
За занавеской. Окно второе слева. В серой кофте. Волосы собраны в мой уже любимый пучок, глаза…
Глаза — точно не ожидали. Не надеялись. Но и не испугались.
Мы встретились взглядами. Я остановился прямо посреди двора. И ничего не делал. Не махал. Не звал. Просто смотрел.
Как будто если я моргну — она исчезнет.
Как тогда. Из моей постели. Из моей жизни.
Секунды тянулись. Потом занавеска дрогнула.
И она вышла.
На крыльцо.
Без пальто, в одних тёплых носках и кофте. Такая домашняя. Такая настоящая. Такая, по которой у меня ломка.
Я шагнул к ней.
