Ее язык порхает по члену, губы исследуют мошонку, пальцы скользят по всей длине – она хочет попробовать все. А я только ей помогаю. Наматываю на кулак ее длинные волосы, тяну к себе ее голову и когда в очередной раз наши взгляды встречаются, начинаю бездумно вбиваться.
Она не может пошевелиться.
Не может больше играть.
Принимать.
Принимать.
Принимать мой член. Смотреть, как я ее трахаю. Сжимать свои ноги, пытаясь чуть унять возбуждение. И тихо постанывать с каждым моим толчком. Это все, что я ей сейчас позволяю.
Жестче.
Глубже.
Быстрее.
Ей трудно. Ей больно. В ее глазах блестят слезы. Но она очень старается, очень хочет мне угодить. Еще сильнее сжав ее волосы, почти на грани сознания, я кончаю ей в рот.
Она послушно глотает, поднимает взгляд вверх, наше дыхание выравнивается, становится синхронным и в эту секунду меня выдергивает реальность…
Душевая кабина…
И мой рваный выдох, который скрывают потоки горячей воды:
– Девочка…
Он просто зашвырнул меня в комнату!
Сначала, когда он взвалил меня на плечо, я перепугалась до смерти, но всю дорогу себя успокаивала: я ведь сама это задумала, всё идёт по плану.
И только я успела смириться с мыслью, что Фаррелл притащит меня в свою спальню, как он притащил. Только в мою.
И запер. Вот козёл!
Это было ужасно унизительно. Я и раньше не питала к нему нежных чувств, а теперь моя ненависть достигла точки кипения. Урод, сволочь, убийца!
Хотелось упасть лицом в подушку и разреветься от злости. Но я тут же вспомнила, что в моей комнатушке есть камеры. А значит, рыдать лучше в ванной.
Или даже вовсе не рыдать.
Я посмотрела в глазок камеры. Тебе нравится подглядывать?
Ну что же, смотри!
Наутро Элеонора вместо того, чтобы как обычно принести мне завтрак, объявила, что мистер Фаррелл желает позавтракать вместе со мной.
– А вот я не желаю! – огрызнулась я.
У него был шанс побыть подольше в моей компании, но он им не воспользовался. Еще раз притвориться, что мне приятно его общество, я вряд ли сумею. Да и какой в этом смысл?
Элеонора равнодушно пожала плечами:
– Значит, завтрака не будет.
Вот жаба! А я, как назло, чертовски хотела есть. Вчерашний ужин едва клюнула, нервничала перед свиданием. Самым паршивым свиданием в моей жизни. Так что, я собралась и понуро поплелась вслед за Элеонорой.
Райан Фаррелл был бодр и свеж. И, судя по мелькнувшей улыбке, весьма доволен собой. Ну конечно – это ведь не его отвергли, а он!
Я, не здороваясь, плюхнулась на стул и приступила к еде. Подчёркнуто сосредоточенно, давая понять, что вести разговоры не намерена.
– Что это вчера было? – спросил он.
– Временное помутнение рассудка, – холодно ответила я. – Больше не повторится.
– Жаль, – сказал он. – Мне понравилось.
Я почувствовала, что краснею до кончиков ушей. Вот сволочь!
– Нет, в самом деле. Для чего был этот спектакль? Извини, но мне что-то не верится, чтобы ты воспылала страстью к тому, кого считаешь виновным в гибели своего брата.
Зря он напомнил про Криса. Смущение тут же улетучилось. Ему на смену пришла привычная злость.
– Вы же собираетесь держать меня здесь до самой моей смерти? – прищурилась я. – Не хотела умирать девственницей!
– Ну, так бы сразу и сказала. – Разумеется, он не поверил ни одному моему слову.
– И что, вы бы помогли?
– Поручил бы кому-нибудь из охранников, – холодно усмехнулся он.
– Что так?
– Меня интересуют женщины поопытнее.
И снова я вспыхнула. Когда-нибудь я научусь не краснеть?
– У вас ведь много охранников? Мы могли бы устроить кастинг. Или бои без правил. Кто победит – тот и…
Он рассмеялся.
– Приятно было поболтать. Но мне пора. Не делай глупостей, девочка. И постарайся всё-таки напрячь свою память.
Фаррелл вышел из столовой, а я поймала себя на мысли, что, в принципе, была бы не против, если бы он остался. И не потому, что общество Райана Фаррелла вдруг стало доставлять мне удовольствие. Нет, просто никакого другого общества у меня не было.
Весь день я провела в обнимку с книгой. Не то, чтобы она меня очень увлекла, но на этот раз было терпимо. Кажется, я уже начинала привыкать к своему вынужденному одиночеству и заточению.
Ситуация виделась мне безвыходной. Фаррелл не собирался меня выпускать из своего замка, пока я не расскажу ему, кто меня направил в офис. А я не собиралась ему это рассказывать. Так что велика вероятность, что я действительно здесь состарюсь.
Я закончила чтение поздно вечером, отложила книгу и уже хотела идти в душ, когда в дверь постучали. Странно. Элеонора обычно себя не утруждает излишней деликатностью – вламывается без стука.
Дверь распахнулась до того, как я успела что-нибудь ответить. На пороге стоял Райан Фаррелл.
– Не спишь? – спросил он отчего-то охрипшим голосом.
– А если бы спала? – буркнула я.
– Но ведь не спишь же, – он усмехнулся. – Пойдём, составишь мне компанию.
Только сейчас я заметила, что он пьян. Конечно, не мертвецки, но явно неплохо приложился к бутылке.
– Вот ещё! – фыркнула я. – Позовите Элеонору.
На мгновение он замолчал, словно и впрямь обдумывал этот вариант. Но потом тряхнул головой:
– Нет, Элеонора не годится.