И дело даже не в проколе с мастером. И не в самом мастере, а в том, почему он пришел.
Чтобы передать записку Линде, нужно знать, где она. И иметь возможность туда пробраться.
Кто-то слил инфу, что девчонка у меня. А потом повредил кабель, что можно было сделать только на территории дома.
Значит, кто-то из охранников. Или из обслуги. Кто-то из условно «своих».
Я расспрашивал Линду о Фреде, и всей шкурой, всем своим нутром чувствовал: здесь больше не безопасно.
Небезопасно!
Черт побери, думал ли я, что когда-нибудь доживу до момента, когда в моем доме будет небезопасно?!
Итак, теперь я знал, кто ее отправил в мой офис. Но это ничего не дало. Под именем Фреда-Фрица-Хера-Собачьего мог скрываться кто угодно. А под описание подходила половина мужского населения города и окрестностей.
Она договорила и доверчиво посмотрела на меня зелеными глазищами.
А у меня перехватило дыхание.
Твою ж мать…
Девочка…
Что же ты делаешь?
Мне нужны ясные мозги, а не розовое желе, в которое они превращаются от твоего взгляда.
И это розовое желе не смогло отказать, когда она попросила посмотреть запись, которую стащила. Хотя после «я тебя вытащу» из записки счет шел, возможно, не на часы – на минуты. И десять из них пришлось потратить на то, чтобы Линда увидела все своими глазами и успокоилась.
Конечно, запись стоило изучить повнимательнее.
Видимо, что-то на ней есть такое, из-за чего гребаный Фред, кто бы он там ни был, из штанов выпрыгивает, лишь бы ее заполучить?
И я увидел. В этот раз увидел.
Сначала у ворот стоял один Крис. Потом к нему подошли еще двое.
А потом…
Сэм.
Вот он стоит, переговаривается с ребятами.
Ему кто-то звонит, во всяком случае, он берет трубку. Отходит в сторону, скрывается за воротами.
И буквально через минуту – выстрелы.
Мать твою, Сэм, вовремя ты отошел. Слишком вовремя. Или ты чертов счастливчик, или…
Похоже, времени еще меньше, чем я рассчитывал. И тех, на кого можно положиться, тоже.
Я быстро отослал Линду собирать вещи, придвинул ноутбук.
Перешёл в раздел «Безопасность».
«Видео с камер».
Нашёл нужную комнату, отрубил на хер все камеры в ней. Снес последние записи и изменил все пароли.
Так, а если условно «свой» окажется хакером? Ему не фиг делать все это взломать. К тому же безопасностью, в том числе и системой камер, занимался Сэм. Что если он предусмотрел какое-нибудь левое подключение ко всей этой компьютерной хрени, в которую я не особо вникал? Тогда мои танцы с ноутбуком вообще не имеют смысла. Даже если я его разобью или сожгу.
Надо просто завесить камеры тряпками, чтобы ни одна сволочь не смогла увидеть, что в комнате никого нет.
Я отодвинул ноутбук и вызвал к себе старшего по объекту.
– Майк, как в доме оказался посторонний? И почему, твою мать, он бродил тут один?
Майк переменился в лице. Правильно. Сейчас я готов был порвать его на сотню маленьких охранников. Голыми руками.
Впрочем, он быстро справился со страхом и отчитался:
– Кабельное не работало с утра, вызвали мастера. Когда он приехал, мы связались с офисом, затребовали фото и все его данные. Сверили полученное фото с оригиналом, все данные внесли в компьютер. Обыскали, чистый. И в чемоданчике только инструменты.
Значит, парень с запиской – не какой-то левый хрен, и настоящий мастер не лежит связанный где-то под кустом.
– А в дом, почему он пошел в дом один?
Майк побледнел:
– Вы же сами с неделю назад запретили нам туда заходить.
– А посторонних пускать туда без присмотра я разрешал? – с тихим бешенством спросил я.
– Нет, сэр. Но за ним присматривала Элеонора…
– Ну конечно, Элеонора у нас главный охранник. А вы так, мимо проходили. Ты должен был сначала позвонить мне. И только получив согласие, пропускать хоть мастера, хоть Папу Римского.
– Прошу прощения, сэр. Виноват, сэр.
– Убирайся, – сказал я.
Майк мгновенно испарился.
Я сел за стол и обхватил голову руками.
Значит, мастер настоящий. И он вполне мог передать записку. Вряд ли кабельщики шикарно живут, так что за пару кусков, думаю, он был готов продать родную маму, не то что выполнить простенькое поручение.
Его данные есть, а значит, его можно найти и узнать, кто его нанял. Впрочем, если я хоть что-то в этом понимаю, он сейчас уже или летит на трансатлантическом лайнере, или – что проще и дешевле – мирно покоится где-нибудь в лесу.
Дохлая ниточка, но проверить на всякий случай стоит. Раздался тихий стук. Я уже точно знал, кто за дверью.
Элеонора была белее мела, нижняя губа мелко дрожала.
И я сразу выдохнул.
Значит, сама все поняла. Отлично.
Отчитывать смысла нет, да и чревато: судя по виду, она вот-вот в обморок хлопнется. А мне нужно, чтобы она соображала, и по возможности четко.
– Мистер Фаррелл, я… – начала Элеонора.
Но я перебил:
– Забудьте. Вернее не забывайте, что в следующий раз такие вещи нужно согласовывать со мной. Но сейчас внимательно слушайте и запоминайте, что я вам скажу. Никто, ни одна живая душа в этом доме не должна знать, что девушки тут не будет.
Глаза Элеоноры стали круглыми:
– Она уезжает?