Я подожду. Недолго, конечно. Долго и не понадобится. Она, как и я, уже отравлена страстью. И почти готова зайти куда дальше, чем в самолете, но пока не решается признаться себе в этом.
То, что все произойдет – вопрос решенный, а небольшая отсрочка только добавит перчинки этому пикантному блюду.
Я проклял все на свете, полночи ворочаясь в постели. А когда, наконец, уснул, видел потрясающе непристойные сны.
С утра встал с каменным стояком. Член рвался в бой, в паху резало. Яйца жгло, будто в штаны сыпанули целую пригоршню тех самых перчинок.
Хотелось рвануть в ее комнату. Сдернуть одеяло, сорвать трусики и взять ее сонную, теплую, растерянно-покорную. Засадить на всю глубину и оттрахать, сминая, тиская, гибкое тело. Чтобы извивалась под ним, вскрикивала и стонала от наслаждения. И кончить. Вместе.
С другой бы так и сделал. Но с ней нельзя. Нельзя, твою мать.
Да и не успею. Пора ехать в офис.
Душ помог, но слабо. Даже завтракать не стал. Прыгнул в машину, дал по газам и вылетел из дома, словно за мной гнался отряд бойцов с автоматами.
Где-то на полпути к офису внизу все стихло, вверху прояснилось.
Надеюсь, сегодня никто не нарвется.
И еще надеюсь, что к концу «предвкушения» я не превращусь в буйного невротика.
Я уже въезжал в город, когда зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Каролины. С кем с кем, а с ней сейчас говорить не хотелось. Но и просто сбросить звонок было бы свинством.
– Слушаю, – ответил я.
– Привет, милый! – промурлыкала она. – Не заедешь сегодня вечером?
А это, наверное, был бы выход. Я почти представил себе, как приезжаю к Каролине. Туда, где все просто, где не нужно быть терпеливым, не нужно ждать, можно брать все и сразу. Так, как я люблю.
Натрахаться до звона в ушах, сбросить напряжение, потому что еще одной такой ночи я, твою мать, просто не вынесу. Представил роскошное гладкое тело, гибкое, горячее, готовое на все, что я буду с ним делать, и…
И понял, что нет. Не хочу. Сама эта мысль вызывала отторжение.
– Извини, но нет. Так вышло, что теперь уже у меня кто-то есть.
– Не может быть! – тихо рассмеялась Каролина. И в первый раз ее низкий хрипловатый смех не отозвался щекотной дрожью в позвоночнике. Он вообще не вызвал никакой реакции. Полный ноль. Зеро. – У Райана Фаррелла что-то серьезное?
– Да.
До этого момента я не задумывался о том, насколько все серьезно. Никогда не мыслил подобными категориями. Но сейчас, когда Каролина задала вопрос, пришлось признать: да, все серьезно. Гораздо серьезнее, чем я мог себе представить.
В трубке так долго молчали, что я уже хотел нажать отбой, но Каролина вдруг сказала:
– А может, мне тоже плевать!
– Может, – согласился я. – Только мне не плевать.
Она не ответила. Просто бросила трубку. Насколько я знаю Каролину, она сейчас в ярости.
Но виноватым я себя не чувствовал. В конце концов, мы никогда ничего друг другу не обещали.
Ночью я спала плохо. Постоянно просыпалась от того, что мне снился Фаррелл, его руки, скользящие по моему телу, его губы, горячие и требовательные, жадный обжигающий взгляд. К утру я уже смогла поставить себе диагноз: передозировка Райаном Фарреллом. Черт побери, даже если бы я согласилась на его предложение и отправилась ночевать в его комнату, едва ли между нами было бы больше секса, чем в моих сегодняшних снах. Ну что ж, одно утешало: о том, что творилось со мной этой ночью, Фаррелл не узнает.
Как только я поднялась с кровати, умылась и привычно щелкнула пультом, подоспели еще плохие новости. Огромный экран транслировал серую муть по всем каналам. Меня что, отключили от кабельного? Это какое-то наказание? Неужели Фаррелл решил, что мне требуется больше времени на то, чтобы думать о нем? Это было бы очень жестоко с его стороны: реалити-шоу и сериалы хоть как-то скрашивали мое тоскливое одиночество в этой комфортабельной тюрьме.
Элеонора появилась с завтраком ровно в назначенный час.
– Доброе утро! – она сделала попытку улыбнуться.
Получилось кисло и неубедительно, но все же…
– Не слишком доброе, но спасибо, – проворчала я.
– Как ваше настроение сегодня? – с той же кислой улыбкой спросила она.
Я удивленно на нее уставилась. Это еще что за новости? Она пытается быть милой? Неужели только потому, что ее всемогущий хозяин пару раз выехал со мной поразвлечься? Скорее всего, так и есть. Может, она решила, что я и правда в этом доме гостья, а не пленница. И теперь пытается проявить гостеприимство.
– Телик не работает, – сообщила я. – Фаррелл приказал оставить меня без зрелищ?
– Нет, что вы, – захлопала глазами Элеонора. – Там что-то сломалось, я уже вызвала мастера. Через пару часов приедет и починит. Хотите пока что-нибудь почитать?
Черт возьми, такая подобревшая Элеонора меня пугала куда больше, чем прежняя. От той хотя бы было понятно, что ожидать.
Я покосилась на поднос с завтраком. Может, она сыпанула туда яда? И теперь тихо радуется, что терпеть меня осталось недолго.
– Нет, спасибо, поваляюсь в ванне. Это как раз и займет два часа.