Сейчас это был совсем другой Райан Фаррелл. Такой, каким его, наверное, привыкли видеть партнеры по бизнесу и враги: собранный, жесткий, опасный как заряженный револьвер. И почему-то мне сразу стало спокойнее. Он точно сумеет меня защитить.
– Телемастер принес, – коротко ответила я, – с утра сломалось кабельное…
– Так. И что, чёрт побери, он делал в твоей комнате?
– Пришел проверить, все ли работает.
– Он был один? – серые глаза опасно сузились.
– Нет. С Элеонорой.
– А охрана?
Я молча помотала головой.
Фаррелл выругался, обхватил меня двумя руками за плечи, усадил на край кровати сам сел рядом.
– Кто такой этот Ф? Рассказывай. Ты же понимаешь, что сейчас не до игр в молчанку?
– Понимаю, – ответила я. – Иначе не показала бы тебе записку.
– Тогда я слушаю.
– Я мало что могу рассказать. Он появился через пару недель после гибели Криса. Сказал, что на записи есть кое-что, что доказывает: Криса убили по твоему приказу. Вот и все. Остальное я сделала сама. Я знала от брата, что все записи с камер копируются на отдельный диск. И что в этот день все напьются и офис останется фактически без охраны. Ну а ключ у меня был. Ключ Криса. Вот, собственно, и все…
– Ты видела его документы?
– Нет. Он их не показывал, а я не спрашивала.
– Тогда даже имя ничего не значит, он мог назвать любое. Как он выглядит?
– Да никак, – пожала я плечами. – Роста среднего, не толстый и не худой, волосы, вроде, темные. Никакого шрама через все лицо. Родинок я тоже не заметила, да и не о том я тогда думала.
– Негусто, – сказал Фаррелл.
– А что на этой записи? Я ведь ее не видела.
– Ничего. Трое парней стоят у ворот, выстрелы – и все падают.
– Я хочу ее посмотреть.
– Не стоит. Ничего нового ты не узнаешь, а видеть, как убивают твоего брата…
– Я хочу, – упрямо сказала я. – Я хочу это увидеть.
– Уверена?
Я кивнула.
– Ну хорошо, пойдем.
Мы пришли в кабинет Фаррелла, он открыл ноутбук, достал флешку и включил запись. А потом накрыл мою руку своей.
– Девочка, ты все-таки подумай.
– Я не стану биться в истерике, если ты беспокоишься об этом, – резче, чем следовало, ответила я, но все-таки сжала его руку.
Серая запись, три фигуры возле ворот. Потом подходит четвертый. Они стоят и, наверное, переговариваются, звука все равно нет. Четвертый отходит за ворота, а в следующее мгновение тела троих вздрагивают, словно попали под электрический разряд. Но это пули. Еще несколько мгновений – и три тела неуклюже заваливаются на асфальт. И все.
Я даже не успеваю понять, что один из этих троих – мой брат, не воспринимаю это как реальную запись. Просто кадры в каком-то дешевом черно-белом кино. И все равно слезы бегут по щекам.
Я поворачиваюсь к Фарреллу, чтобы сказать, что он был прав, и натыкаюсь на его застывший взгляд и плотно сжатые губы.
– Ты… Ты что-то там увидел? – спрашиваю я.
– Да, кое-что – тихо отвечает он, но в его голосе отчетливо слышна ярость. – Я разберусь с этим, девочка. Обещаю тебе, я разберусь.
Он захлопывает крышку ноутбука и разворачивает меня к себе:
– Линда, ты мне веришь?
Кажется, впервые он назвал меня по имени. Это так неожиданно, что я киваю прежде, чем успеваю сообразить, что именно он спросил.
– Хорошо. Тогда не пугайся, но я должен предложить тебе кое-что… необычное.
– Это связано с сексом? – нервно хохотнула я.
– Не совсем, – уголки губ дрогнули в мимолетной улыбке. – И не могу обещать, что тебе понравится. Но мне кажется, это лучшее, что сейчас можно сделать. В общем, собирайся. Нам нужно уехать
Собирайся…
Да мне и собирать-то особо нечего.
– А ты мне доверяешь? – спросила я.
Он нахмурился.
– Конечно, доверяю, к чему этот вопрос?
– Тогда, может, вернешь мне куртку? И телефон…
Короткая пауза. Я в напряжении жду ответа. И не потому, что мне нужна эта дурацкая куртка. Или чуть менее дурацкий телефон. Нет, для меня важно другое…
Кто я ему?
Все еще пленница или…
– Конечно.
Фаррелл пересек кабинет, открыл сейф, достал оттуда мой телефон и протянул мне.
– Куртку вернет Элеонора. После. А сейчас – собирайся.
Я ввалился к ней после охеренно долгого и трудного дня. Притиснул к себе, теплую, хрупкую. Вдохнул тонкий запах ее волос. Ее запах.
И понял: я дома. Действительно дома. И это не про особняк.
А она протянула мне бумажку.
Не сразу понял, что это. А когда понял…
Впервые за столько лет своей жизни я испытал забытое чувство: страх. Дикий, липкий, вымораживающий страх.
Какой-то урод вломился в комнату к моей девочке, в моем доме, сунул ей в руки свою гребаную записку.
В голове крутилась только одна мысль: он, мать его, мог прийти не с запиской, а с ножом или с пушкой. Хотя нет, это вряд ли. С оружием охрана бы его не пропустила.
Да эта охрана должна была глаз с него не спускать, как только он прошел внутрь, за ворота! Он же не голыми руками ремонтировал чертово кабельное. Достаточно отвертки из чемоданчика мастера, чтобы любого отправить на тот свет.
Да какие, на хер, отвертки?! Хрупкая девчонка и слабая женщина. Легко мог бы придушить бы обеих. И вышел, посвистывая. Мимо лопоухой охраны.
Менять, к дьяволу. Всех. От старшего смены до последнего бойца.