Когда перед глазами был любимый мультик, папа был не так уж и интересен. Арина вздрогнула и поднялась с дивана.
— Привет, — она натянуто улыбнулась. — Хорошо, что ты сегодня вовремя.
Я не ответил. Просто ждал, как она объяснит свое вчерашнее приключение с Кристиной.
— Руслан… — она вздохнула, решительно сдвинув брови. — Нам нужно поговорить.
Наконец-то. Не смотря на то, что ее голос звенел напряжением, я почувствовал облегчение. Потому что уверен, нет ничего, что мы не смогли бы преодолеть. Лишь бы Арина не делала глупостей и не разрушала остатки моего и без того пошатнувшегося доверия.
— Давай поговорим, — ответил тихо.
— Не при детях, ладно? Идем в кабинет.
Она первой вышла из гостиной, а я, еще раз взглянув на увлеченных мультиками сыновей, направился следом. Едва закрыл за собой дверь, как в кармане пиджака завибрировал телефон. Нехотя достал его и взглянул на дисплей.
Камилла. Как не вовремя.
Я сбросил вызов и сел на диван, устремив на жену внимательный взгляд.
— Что случилось? — подтолкнул к разговору.
Арина волновалась, когда села рядом. Нервно перебирала пальцы, а ее дыхание дрожало. Медлила, а я изо всех сил старался не давить, лишь бы, наконец, услышать ее версию всего происходящего.
— Руслан, дело в том, что раньше, когда мы только познакомились, я…
Она запнулась, так как мой телефон снова вмешался в наше уединение. Я раздраженно чертыхнулся. Камилла не унималась.
— Подожди, — я поднялся с дивана, все-таки решив ответить жене брата. — Да, Камилла.
Карие глаза жены моментально вспыхнули огненными всполохами, но я проигнорировал. Ее ревность, после фотографий, что мне присылали последние два дня, меня совсем не волновала.
— Руслан… — Камилла буквально захлебывалась слезами. — Ты где? Ты дома?
— Дома. Что случилось? — напряженно спросил я, почувствовав, как тело сковала тревога.
— Боря… О господи… Боря разбился на машине… — выла она. — У мамы истерика. Приезжай, пожалуйста. Прямо сейчас…
Сердце застыло, леденея. Я медленно опустился на диван, не чувствуя ног. Арина испуганно округлила глаза, зажимая рот рукой. Она слышала каждое слово из динамика.
— Как разбился? — прохрипел в шоке. — В какой он больнице?
— Насмерть, Руслан. Его… больше нет.
Больше я ничего не слышал. Ни громкий плач Камиллы, ни слов жены, ни собственное обещание сейчас же выехать в дом родителей. Медленно положил телефон на велюровую седушку дивана и зарылся пальцами в волосах. Здесь какая-то ошибка, не иначе. Мой брат не мог так внезапно уйти из жизни, я в это не верил.
— Руслан…
Плечи потревожили мягкие прикосновения. Арина прильнула ко мне, обнимая. Нежно коснулась губами виска, провела ладонью по моей щеке и повернула лицом к себе. Она дрожала, как от холода.
— Я с тобой поеду…
— Нет, — отрезал я сипло. — Останься с детьми. Им сейчас точно не стоит там находиться.
Мое сердце стучало неистово, пытаясь разогнать заледеневшую кровь по венам. Я сжал Арину в ответных объятиях, пытаясь унять ее дрожь.
— Как же так, — простонала она, сильнее обхватывая мою шею.
Если бы я знал…
«Руслан, он очень переживает…» — в голове как наяву пронеслись слова Камиллы. Я шумно втянул носом воздух, чувствуя, как боль раздирает грудь, мешает нормально дышать.
Почему я не встретился с ним? Не поговорил?
Поднялся на ноги, стягивая с шеи галстук. Я задыхался, не справляясь с эмоциями. Все тело кололо тупыми иглами.
Арина подскочила следом.
— Руслан, ты ведь отпустил Николая?
— Сам поведу.
— Нет! — она тут же вцепилась мне в руку. — Тебе сейчас нельзя. Рус, пожалуйста!
Ее голос был пропитан отчаянием и страхом. Я понимал, что сейчас не время пугать жену еще больше, поэтому все же наклонился за телефоном и вернул водителя.
Пока ехал к дому родителей, я все еще находился в параллельном мире, где не произошло ничего ужасного. Реальность настигла меня, как только я оказался в кругу родных. Убитая горем мать, бледный понурый отец, заплаканная молчаливая сестра. Увидев меня, Маша ринулась ко мне и начала плакать, требовать, чтобы я пообещал никогда ее не оставлять. Для нас с братом она всегда была мелкой, не смотря на то, что уже выросла и стала красавицей. Мы оберегали ее, никому не давали в обиду, старались делать все, чтобы она улыбалась. Я бы и сейчас сделал все, чтобы слезы в ее глазах высохли навсегда, если только бы мог. Но брата вернуть я не в силах. Я прижал ее к себе, ничего не отвечая, а в глазах появилась горькая влага. Сердце рвалось на куски с каждым всхлипом сестры.
Дальше все проходило в каком-то черно-белом сне. Бесконечные звонки с соболезнованиями, визиты родственников, друзей, знакомых и коллег. Арина тоже проявляла участие. Она приехала к матери днем, оставив детей с няней, и помогала всем, чем могла. В день похорон собралось очень много людей, даже тех, кого я никогда не видел, да и не хотел видеть. Больше всего мне хотелось остаться одному, запереться в комнате и взвыть раненным зверем. Такое чувство было не только у меня. Жена брата тоже была на грани срыва.
— Я больше не могу, — жалобно простонала Камилла, вцепившись мне в плечо. — Мне плохо.
