— Нет. Мои уши больше не улавливают ложь. Но ты можешь не оправдываться, Рус. Мне теперь все равно, с кем и как ты проводишь время, — больно резанула словами.
— Зато мне не все равно.
— Это твои проблемы.
— Арин, открой дверь. — Забывшись, я стукнул больным кулаком по полотну и тут же выругался от прострелившей боли. — Черт! У тебя есть лед? Мне бы приложить к пальцам.
— В главном корпусе есть врачи, Вольский. Если тебя так легко сюда впустили, значит и полечат с радостью!
— Я не уйду, пока мы не поговорим.
— Забавно слышать это от человека, который не хотел меня слушать!
— По-твоему, у меня не было на это причин? — заметил осторожно.
— Были! — тут же согласилась она. — Жаль не те, о которых я думала изначально…
— Ты несколько лет молчала, Арина! В то время, когда я был всегда предельно честен с тобой. Как и сейчас.
Щелчок, за ним еще один, и третий. Дверь резко открылась, и я встретился с рассерженным взглядом жены.
— Зайди! — прошипела Арина, отступая.
Я быстро шагнул в небольшую уютную комнату. Здесь было светло и чисто, как в хорошем гостиничном номере: широкая двуспальная кровать, тонкий телевизор на стене, небольшой холодильник, а у окна журнальный столик и мягкое кресло.
— Значит, ты считаешь себя честным? — спросила Арина, в ее твердом голосе отразилась боль и обида. — Честно обхаживал жену своего брата на работе, и честно заверял меня, что между вами ничего нет. Честно перевел ее в филиал, чтобы честно вернуть обратно, как только все уляжется. Честно отправил меня с детьми за город, чтобы подготовиться к честному разводу. Честно искал информацию, которая помогла тебе выставить меня виноватой во всем и оправдать свою честную совесть. Честно разлучил с детьми, одному из которых всего два с половиной года, ведь по твоему честному мнению, я для них — никто. Честно пустил свою беременную любовницу в дом, где жила твоя семья, чтобы она сделала там генеральную уборку. Честно пришел в ярость, когда выяснил, что жена посмела собрать на твою грязную связь компроматы, и решил честно от них избавиться.
Я слушал молча, не пытаясь перебивать или спорить, но с каждым предложением голос Арины дрожал все больше. До тех пор, пока она вдруг не стихла, задержав дыхание. Арина отвернулась и отошла к окну, погружая комнату в напряженную тишину.
— Так будь и дальше честен, Руслан, — произнесла она спустя время. — Скажи, зачем ты сюда пришел?
Я шагнул к ней и тут же увидел, как хрупкие плечи жены моментально напряглись и дрогнули, но сама она не повернулась. Несмотря на показную храбрость, Арина боялась меня. Осознание этого заставило меня застыть на месте и не приближаться к ней. Не сейчас.
— Хорошо, я буду говорить честно, — кивнул я. — Да, я не всегда вел себя правильно. Признаю, что сделал в отношении тебя поспешные выводы, и действовал только в своих интересах, не думая о твоих чувствах. Когда всплыла правда о тебе и Гришине, я до последнего надеялся, что неправильно все понял, но как оказалось, ты знала обо всем с самого начала. Я не знаю, как воспринимала свое молчание ты, но для меня это было еще хуже, чем предательство родного брата.
Арина еще больше сжалась и обняла себя руками, будто ей стало холодно, а я продолжил говорить свою правду:
— Да, я действительно стал следить за тобой, после того, как впервые поймал тебя на лжи. Это было в день, когда я приехал домой с работы, чтобы выяснить, зачем ты просила мой отдел кадров внести в черный список незнакомую мне сотрудницу. Я приехал в парк, видел детей на прогулке с няней и позвонил тебе. Ты соврала мне, что была с ними. После этого мне докладывали о каждой твоей встрече с Гришиным, выяснили, что вы давние знакомые, и что он помогал тебе расплатиться с долгами брата. Я буквально с ума сходил, не понимал, что происходит, бесился и ревновал. Ждал, когда ты сама мне все расскажешь и объяснишь, ведь я видел, что ты сама не своя. В день, когда я остался у матери, когда ей стало плохо, ты сразу же сорвалась к нему. Наверное, в тот момент, это стало для меня последней каплей. Я понял, что больше не могу все это терпеть и всерьез задумался о разводе. Для меня была неприемлема мысль, что ты уйдешь от меня с нашими детьми, и их будет воспитывать чужой мужик. Я собирался поговорить с тобой и поставить условие — либо уходишь одна, либо остаешься со мной и детьми. А потом узнал о махинациях и последнем переводе, и тогда сорвался окончательно.
Я выдохнул. Говорить об этом было не просто, но я должен был объяснить все свои мотивы. И что в них никогда не было Камиллы и ее больных фантазий.
— Я не пытаюсь себя оправдать, Арина. Не хочу рассуждать о том, что и как бы случилось, если бы я узнал правду от тебя. Я рассказываю то, что со мной творилось в то время, и, поверь, мне было не до тайных интрижек с женой брата. Причина моих действий — это ложь и недосказанность между нами. Камилла лишь воспользовалась нашей ссорой и завралась…
— Она была в нашем доме, Рус, — перебила Арина, слегка повернувшись. — Ты дал ей ключи!
