Я бесконечно благодарна ему за такую заботу, и первое время я действительно не была готова к какой-либо близости после того, что со мной хотел сделать Марк (я рассказала Андрею об ударе, но не о тех словах, что он говорил мне. Это незачем. Не хочу). Но сейчас… Две эти недели наполнены любовью, и я чувствую, что готова. Не просто готова, я хочу. Только его и никого кроме, так сильно…
– Поцелуй меня, – шепчу в губы, намекая, что мне было катастрофически мало. Он смотрит слишком внимательно, словно ищет на моем лице какие-то другие ответы, но других точно не будет! Поэтому я не дожидаюсь реакции и снова целую сама, но уже напирая сильнее. Мне очень нужны его губы и руки, я вообще без этого скоро перестану функционировать…
Он сдается. Расслабляется и обнимает меня за спину, водит руками по коже, пробирается под пижамную майку… Он ласкает мои губы не торопясь, жар медленно растекается по венам, зажигая все клетки внутри моего тела. Вспыхиваю, словно спичка, от всех его касаний, прогибаюсь, тянусь…
Он меняет положение, кладет меня на спину. Нависает сверху, такой мой, такой родной! Целует глубже, я подаюсь к нему, обнимаю ногами торс, жмусь сама, не могу терпеть больше…
– Кареглазка, если ты вдруг не готова, то…
– Нет! – отрезаю, а потом шепчу ему прямо в губы, глядя при этом в глаза: – Я готова, и… Ты знаешь, я еще никогда так сильно никого не любила. Покажи мне, как это? Когда по любви…
Молчит пару секунд. Затем кивает и снова целует. Но мягче. И трогает мягче… Словно он выбрал какую-то другую тактику, но я совершенно точно не буду против…
Его руки – моя погибель, а губы – эликсир жизни. Никогда и ни с кем мне не было настолько хорошо. Он окутывает нежностью и любовью меня со всех сторон, гладит руками, чуть щекочет, заставляя покрываться мурашками.
Его много, он каким-то чудом умудряется быть сразу везде. Спускается поцелуями к шее, медленно избавляет меня от одежды и нежничает своими губами ниже, и ниже, и…
– Ниже! Вот так, да, боже, как хорошо… Ты рядом, как хорошо…
Плавлюсь в его руках, сжимаю волосы и путаюсь в отросших прядях, стараюсь быть тише, но постоянно забываю об этом. Чувствую его пальцы внутри, выгибаюсь, подставляясь под горячий язык. Меня трясет, теряю связь с реальностью, перед глазами пелена от подступающих слез удовольствия.
– Иди… – заикаюсь, подтягивая его к себе, – немедленно иди ко мне, с тобой хочу, только с тобой…
Отрываю его от себя, когда уже на грани, целую сильно, помогаю снять лишнюю одежду, снова целую, прижимаюсь, обнимаю, сгораю от страсти и…
И первый же толчок уносит за край. Он толкает с обрыва, возносит за облака. Содрогаюсь всем телом, цепляюсь пальцами за плечи, прикусываю Андрея за нижнюю губу и жмурюсь, наслаждаясь моментом.
Он начинает двигаться раньше, чем оргазм отпускает меня полностью, и это чувствуется слишком остро. Он осторожный и заботливый, но каждое движение настолько правильное, что я теряюсь в пространстве и совсем не хочу возвращаться в реальную жизнь. Пальцы переплетаются, души соединяются в одно целое.
Нам хорошо вместе, мы прячемся в любви друг друга от постороннего мира все утро, раз за разом доказывая самим себе, что сделали правильный выбор.
Оказалось, что бросить все и уехать в другую точку планеты страшно только в планах и мыслях. И во время самого полета.
На деле же, когда ты достигаешь той цели, за которой и охотился, все страхи, все неудачи, все отходит на второй, третий и даже десятый план. У тебя остаются только ты и та самая ценная цель в руках, а остальное – такая чушь…
Яна со мной. Мы вместе. У нас все хорошо.
Да, призраки прошлого все еще преследуют, пусть и не приносят много боли. Да, есть над чем работать, куда стремиться и чего достигать, но… Но
Сейчас мы едем в Рязань к нашим родным, сидим в поезде обнявшись, умиротворенно молчим. Поездку вообще не планировали, просто подумали пару дней назад, что хорошо бы поехать, и сразу заказали билеты. Вообще я тут неожиданно понял, что внезапные решения – это не плохо. Порой они приносят счастья больше, чем то, чего ждешь всю жизнь.
– Ехать всего три часа, – начинает Яна, нарушая тишину, – а я столько лет не могла просто без повода приехать к маме. Всегда думала, что она заметит грусть на моем лице и выпытает все про Марка.
Кулаки и челюсть автоматически сжимаются, когда слышу его имя. Не могу спокойно реагировать, каждый раз в сознании всплывают воспоминания о том, что моей Яне пришлось из-за него пережить.
– Хорошо, что теперь ты можешь поехать спокойно, – прижимаю к себе и целую в макушку, – ничего не боясь.
– Теперь боюсь только за тебя, – она хихикает, – они же тебя зацелуют до смерти.
– Ну ты спаси меня тогда, если уж прям будет угроза жизни, – посмеиваюсь вместе с ней, глядя на красивые пейзажи за окном, – а то у меня на тебя большие планы, я пока на тот свет не планирую.
