Кажется, Андрей не соврал: все и правда закончилось. Нам, конечно, пришлось еще побегать и в полиции по кабинетам, и даже в больнице, но самое главное, что мы вместе, а Марк больше никогда не тронет меня. Он… он сильно ударился головой и до сих пор без сознания. Врачи сказали, что жизнь, которая ему светит, – не жизнь вовсе, а тот самый полковник, который нам помог, обнял меня за плечи и сказал ни в коем случае не жалеть и не винить себя.
И я отпустила.
Наверное, это просто такая судьба. Я спасала себя, впервые в жизни, к слову сказать, и то, что случилось, – его плата, наверное, за все мои слезы. А может, просто глупое стечение обстоятельств, кто его знает…
Со всем разбирается Андрей, а я просто таскаюсь рядом с ним хвостиком и отвечаю на редкие вопросы, адресованные мне. Не то чтобы я утопаю в горе и целыми днями плачу, нет. Просто он хочет решать все мои проблемы, а я ни в коем случае не могу быть против.
Мое состояние меня в целом очень удивляет. Я всегда все принимала близко к сердцу, долго отходила от каких-то событий, а тут… Мне, конечно, неприятно вспоминать все, что было, но я просто приняла это как должное. И отпустила. Все произошедшее той ночью кажется жирной точкой в этом ужасно долгом спектакле, и я рада, что эта точка случилась и теперь мы с Андреем пишем свою новую историю.
Пишем, к слову сказать, в его съемной квартире, естественно. А с проблемами той разбирался тоже он. Разговаривал с хозяйкой, возмещал ущерб и все прочее. Я просто позволяю себе быть любимой девушкой, мне очень давно не хватало именно этого.
Для моего успокоения Андрей сменил замки и два ключа, что шли в комплекте, сразу повесил на наши с ним связки ключей. Хозяйке обрисовал ситуацию, и она не была против такого, даже отказалась делать дубликат, чтобы не тревожить мою психику.
Неужели после того, как из моей жизни ушел Марк, вокруг остались только хорошие люди?
Мне пришлось снова взять отпуск на работе, начальство не слишком обрадовалось этому, и мне даже пригрозили увольнением, но Андрей сказал ни за что не жалеть.
– Откроем свою студию, и перетаскивай туда всех своих клиентов. Будешь работать на себя, кто мешает? Если захочешь продолжать вести свои тренировки.
Интересно, а он настоящий или я его все-таки придумала? Позавчера, когда Андрей отправился по делам, а ко мне приехали девочки, я даже спросила у них, не одна ли я его вижу. Ну, мало ли… Живу с человеком из своих фантазий, а потом удивляюсь, отчего он такой идеальный. Но… нет. Кажется, он на самом деле существует и с каждой минутой делает мою жизнь все лучше и лучше.
Мы проснулись минут семь назад и лежим, крепко обнимаясь. И спим исключительно так, хотя никогда раньше я не считала эту позу удобной. А сейчас иначе просто уснуть не могу, пока не почувствую крепкую хватку сильных рук и не улягусь на него чуть ли не полностью.
Мы много разговариваем, очень много. Обо всем подряд. Прошлом, будущем и даже том, что, казалось бы, никто в здравом уме вспоминать не будет. Однако… мы, наверное, странные, но чем чаще лично я проговариваю некоторые моменты, тем быстрее меня отпускает уже окончательно.
Сегодня нам совсем никуда не надо, наконец-то мы решили уже все вопросы и просто можем долго-долго лежать в кровати. Я никогда не была любителем этого! Вскакивала по будильнику, шла на пробежку. Сейчас же… чувствую себя тюленем. И кстати, что удивительно, но немного скучаю по пробежкам. Психотерапия стала привычкой, от которой мне больше не хочется избавляться. Да и Андрей рвется бегать со мной, так что бояться точно нечего. Правда, мне бы хотелось, чтобы он спал, потому что ненавидит вставать по утрам, но до того, чтобы я начала бегать одна, нам еще обоим очень долго топать. Но мы дойдем.
– Давай поедем к родителям? – внезапно говорит мне он. Он неожиданности у меня даже глаза шире открываются.
– В Рязань? – уточняю. Таких предложений не поступало еще, и в целом не знаю, что меня так удивляет.
– Ну да. Твоя мама точно будет рада. Чувствую себя ужасным сыном: ма до сих пор не в курсе, что я приехал. Ты к маме, я к своим. Потом сообщим всем, что мы вместе. Погостим у них немного и вернемся, начнем заниматься открытием студии. Ты как?
А как я могу быть, когда речь идет о том, что я смогу обнять мамочку?
– Я за! – пищу довольно и поднимаюсь на локте, зацеловывая его лицо от любви и нежности. Этих чувств во мне целый океан! Он бушует без остановки! Чмокаю Андрея в переносицу, нос, спускаюсь к губам, но он, как обычно в последние две недели, дает себя чмокнуть несколько раз и отстраняется.
Мы говорили на эту тему. С ним вообще легко, потому что мы решили, что будем обсуждать вообще все, чтобы никогда не ссориться из-за недопониманий. Мы об этом говорили, и он просто сказал, что не хочет на меня давить после всего и боится перегнуть палку, чтобы меня не испугать.
