Она не сразу, но в конце концов поддается. Сначала мы держимся за руки, потом набираем темп и приходится расцепить пальцы. Лицо Яны снова приобретает эмоции, она улыбается пробегающим мимо собакам и подставляет лицо солнышку. А я любуюсь… Мне нравится, когда она вот такая: живая, улыбчивая, настоящая. Я ее любую, конечно, люблю, но когда ей хорошо и счастливо, то мне спокойно.
Еще минут пятнадцать мы бегаем, потом оказывается, что после пробежки она еще тренируется. Сумасшедшая… Я бы спал и спал! Но иду с ней, конечно. Занимаемся вместе, иногда используя друг друга вместо тренажеров, уже много смеемся и болтаем. Я понимаю, что вряд ли она забыла о появлении бывшего, но, вполне возможно, она к ним уже привыкла. Ни черта, конечно, хорошего в этом нет, но по крайней мере не загоняется очень долго. А проблему с ним я решу… Обязательно решу.
– Все! – говорит она после тридцати минут тренировки. – Готова идти домой.
– Неужели, – встаю со скамьи, где последние пять минут делал упражнение тюленя. Лежал. Я люблю тренировки, но не в семь утра. – Я думал, ты тут до вечера будешь.
– Ты сейчас договоришься и…
– Я все-все понял! – посмеиваюсь и подхватываю ее за талию, уводя со спортивной площадки. – Мы устали, мы уходим.
– Да. Тем более что вечером у меня занятие с группой по бачате.
– Возьмешь меня на тренировку?
– Там любители, да и ты, помнится мне, не особо любишь бачату.
«Зато я люблю тебя», – вертится на языке, но пока говорить не решаюсь. Она просила не напирать и не давить, поэтому не буду смущать ее такими фразами, это явно лишнее, хоть и чистая правда.
– Ну чем-то заниматься мне все равно нужно, так что… Тренировка с тобой не худший вариант.
Пока она фыркает на словосочетание «не худший вариант» и обещает когда-нибудь откусить мне голову, я слышу, что где-то справа играет музыка. Латинские мотивы, отсюда особо не разобрать мелодию, но ритм узнаваем сразу. Забиваю на то, что мы мокрые и уставшие, тяну Яну в сторону музыки. В это время тут уже больше людей: очевидно, люди добираются на работу через этот парк или просто дышат воздухом пораньше.
– Куда мы идем? Нам в другую сторону! – пытается образумить меня Яна, но все-таки доверяется и расслабляется, а когда тоже слышит музыку, то сразу понимает, что я от нее хочу.
В итоге через минуту мы находим что-то вроде танцевальной площадки. От Яны узнаю, что по вечерам тут танцуют все желающие, но в основном пожилые и дети, а музыка играет весь день, начиная с самого утра.
Сейчас тут покачивается какая-то парочка и пританцовывает девушка с собачкой, ну а я тяну Яну в самый центр. Никогда не пройду мимо такой активности, особенно если рядом со мной Царева. Готов танцевать с ней сутки напролет.
– Покажем класс? – улыбаюсь ей и кладу руку на талию, прижимая близко к себе. Свободной рукой перехватываю ее ладонь, поглаживая костяшки. Яна сначала хихикает и немного смущается, но профессионализм внутри ее явно побеждает.
Она прогибается в спине красивой кошкой, хитро улыбается мне, подмигивает. Кровь внутри закипает от того, какая же она острая и горячая. В ней этой нерастраченной страсти столько, что можно спалить целый континент. Она даже не подозревает, насколько великолепна!
Первые шаги делаем аккуратно и неспешно, присматриваясь к музыке. Друг к другу присматриваться нам не нужно, все изучено давно вдоль и поперек.
Провожу рукой от поясницы до самой шеи раскрытой ладонью, прижимаю к себе, чуть не сталкиваясь губами. Мне в ту же секунду становится плевать на весь окружающий нас мир. Есть только она и ее горящие глаза. Все остальное – массовка и ненужная пыль.
Яна делает танцевальные шаги, отдаляясь от меня, но я тяну ее за руку к себе, прижимая быстро и резко, выбивая воздух из легких и наклоняя до самой земли. Красиво, изящно, ровно так, как умеет только она.
Мы кружимся в танце, много касаясь. И это не показательные эмоции для паркета и фестиваля, это все настоящее, наше, и я впитываю каждую кроху чувств с особой жадностью. Во время танца успеваю чмокнуть ее в кончик носа и вызвать довольную улыбку, прижать к себе близко и вдохнуть аромат вкусного шампуня. Хочется касаться каждую секунду, и я не отказываю себе в таком удовольствии.
Под конец танца подхватываю ее на руки, заставляя обхватить ногами мой торс и наклоняю вниз головой. Любуюсь. Невероятная! Моя…
Прихожу в себя, когда вдруг слышу аплодисменты. Вау! Мы собрали немало зрителей. Вижу, как Яна немного смущается, но мы все-таки делаем давно привычный поклон.
Замечаю, как несколько парней разглядывают Яну, любуются. Хмыкаю. Понимаю их прекрасно, я и сам любуюсь каждую секунду. Она их не замечает даже, поэтому не уделяю этому и капли внимания, только снова беру Яну за руку и увожу в нужную нам сторону.
– Блин, – хохочет она, – несмотря ни на что, лучше этой пробежки у меня еще не было! Правда, там было столько людей… Как теперь бегать тут по утрам? Узнают же!
– С гордостью, – улыбаюсь ей, обнимаю и целую в волосы. – Исключительно с гордостью.
– А ты… как вообще в парке-то оказался?
