– Ну ты как-то говорила, что бегаешь. Я и пришел побегать с тобой, – пожимаю плечами. Она смотрит на меня странно, как будто то, что я запомнил ее слова, – это что-то из разряда фантастики, но в конечном счете никак не комментирует это.
– Ладно. А… какие планы на день?
– У тебя хотел спросить, – улыбаюсь ей. Мне нравится, что мы можем общаться, пусть даже к большему она не готова. Я и не рассчитывал. – Я пока ничем тут не занимаюсь, поэтому ни черта не делаю.
– Ну в целом я абсолютно свободна до вечера, но, честно признаться, я вообще не хочу никуда ходить.
– А если я предложу тебе заказать вкусной еды и до самого вечера смотреть только твои любимые фильмы?
– Предлагай, – улыбается сразу же.
– Предлагаю! У меня или у тебя, мне без разницы.
– Давай у тебя. Интересно, где ты живешь. Только надо зайти домой, я возьму, во что переодеться. И душ у тебя можно будет принять?
Киваю и снова непроизвольно улыбаюсь. Неужели все это правда происходит с нами? Еще месяц назад казалось, что все разрушено, а сейчас мы идем ко мне смотреть ее любимые фильмы, неужели это нельзя уже назвать полноценным счастьем?
Мы заходим к Яне, она берет одежду и дальше отправляемся ко мне. Идти, правда, совершенно недалеко, пару минут – и мы на месте. Яна фыркает и что-то бормочет о том, что точно прибьет своих подруг, когда видит, как близко к ее дому я живу, но все еще не говорит ничего плохого.
А потом мы проводим день так, как планировали. Принимаем душ по очереди, заказываем вкусной еды и смотрим все, что она захочет. По большей части это, конечно, не мои любимые жанры, но мне ради нее потерпеть не жалко, тем более что последним она требует включить мой любимый фильм, хитро улыбаясь. Знаю, что он никогда ей не нравился и делает она это только ради меня, поэтому обнимаю ее покрепче и чмокаю в нос, чувствуя, что для счастья мне требовалось далеко не побережье моря в Валенсии…
Вечером идем с ней на бачату. Настроение уже отличное, Яна совсем не грустит и не вспоминает утреннее происшествие. Много шутит, много смеется, буквально сияет, освещая даже мимо проходящих людей. До ее работы мы решаем прогуляться пешком, поэтому выходим сильно заранее, но в итоге забываем о времени и чуть не опаздываем. Нам приходится бежать остаток пути, но в итоге внутрь она входит одна, а я остаюсь на улице.
Яна обеспокоенно спрашивает, что случилось, а я тут же вру, что просто звонят парни по работе с финансами и я подтянусь попозже.
На самом же деле я снова замечаю ее бывшего.
Он, как чертов маньяк, сидит на лавке у фитнес-зала, где работает Яна, и смотрит на меня пристально. Интересно, а он хоть раз обследовался у психиатра? Без шуток, мне кажется, что ему правда надо.
Не знаю, Яну он хотел увидеть или все-таки со мной повидаться пришел, но подхожу к нему я. Он не удивляется, наоборот, усмехается отчего-то, и мои кулаки непроизвольно сжимаются, стоит мне только представить, что он обижал Яну…
– Что было не ясно, когда я сказал к ней не приближаться? – спрашиваю со злостью, зачем-то пытаясь держать себя в руках. Он так и сидит на лавке, а я стою перед ним. По желанию заехать коленом в нос можно даже не напрягаясь…
– Мне кажется, мы друг друга не поняли, – говорит он обманчиво спокойно и встает. В парке не заметил, сейчас вижу, что мы почти одного роста, да и комплекции в целом. Он не мелкий, и от этого меня топит злостью еще сильнее: этот урод делал больно Яне.
– Мне никогда не понять того, кто обижал девушку.
– Раз обижал, значит, заслужила, – внезапно выдает он повышенным тоном, очевидно веря в свои слова. – Ты появился из ниоткуда, так и свали обратно! Мы с ней сами разберемся. Пока ведет себя как шалава, так и получает, а если…
Не выдерживаю. Я слушать эту чушь о Яне не планирую. Руки не слушаются, хруст носа противно ощущается кулаком. Марк клонится назад, и я успеваю еще дважды врезать по его мерзкому лицу, разбивая бровь и скулу. Рассечение заливает глаз кровью, еще один удар я делаю куда-то в район живота, и наконец-то он падает, кажется ломая еще и руку.
Злость кипит во мне лавой, течет по венам и заполняет каждую пору. Я никогда не был с ним знаком, но искренне ненавижу его за то, что он делал с Яной. За то, что она боится одного только его взгляда, что не доверяет людям и шарахается от резких движений. Ненавижу всей душой.
Наклоняюсь над ним, он избитый, и сил встать у него нет. Слабак. Тут было-то четыре удара.
Он скулит, держась за поврежденную руку, и я говорю ему напоследок:
– В последний раз повторяю. Если я тебя еще раз рядом с ней увижу – закопаю. Услышал меня?
– «Скорую» вызови… – хрипит он.
– Могу только труповозку, – бросаю ему и ухожу в фитнес-клуб, намереваясь все-таки присоединиться к тренировке Яны.
У меня сердце не на месте. Что-то не так, я чувствую, но стараюсь отогнать от себя все это, потому что мои клиенты уже собираются в зале и я не должна показывать им свои настоящие эмоции.
