– Откуда вежливость, Воронцов? – хмыкает Гришин. – Вчера языком трепал своим, а сегодня что? Совесть проснулась?
– Нужна вам моя совесть, – говорю себе под нос, – как будто вы хоть когда-то на совесть внимание обращали.
– Что там бубнишь? – спрашивает он, раскладывая бумаги на своем столе.
– Да ничего, товарищ капитан! Говорю, что мне позвонить бы…
– А вот обойдешься! – довольно отвечает он, и я откидываю голову, больно ударяясь затылком в стену.
Слышу какой-то шум со стороны коридора, пытаюсь выглянуть, но все безуспешно, никакого обзора! Прислушиваюсь и клянусь – либо я слышу голос Яны, либо у меня уже глюки от недостатка ее в моем организме.
Возня долгая, шум, даже слышу недовольный голос капитана по этому поводу, а потом вижу!
Яна бежит, за ней, видимо, дежурный! Она вертит головой во все стороны, что-то ищет, потом останавливается, смотрит мне в глаза и выдыхает.
– Андрюша, – говорит негромко. На пару секунд на ее лице виднеется расслабление, потом она поворачивает голову в другую от меня сторону. Там сидит недоумевающий капитан. Дежурный хватает Яну за руку, что-то бормочет о том, что посторонним сюда нельзя и все прочее, но она воинственно вырывает руку, гордой походкой входит в кабинет и садится на стул, что стоит по другую сторону стола от Гришина.
Богиня…
Подхожу к решетке, чтобы лучше ее видеть. Я такой настрой у нее последний раз видел лет в семнадцать, когда нас засудили на соревнованиях и она готова была рвать и метать. Спустя десять лет она растеряла тот характер, у нее была причина. Но сейчас… Смотрю на нее и нереально горжусь.
– Я не понял, это что за беспредел?! – оживает капитан.
– Товарищ капитан, я ей говорил, но она сумасшедшая! Расцарапала руку, говорит, надо внутрь срочно! А как сопротивление девушке оказывать, т-товарищ к-капитан? – начинает заикаться дежурный. С моих губ против воли срывается смешок: расцарапала руку, с ума сойти… Та, которая словила паническую атаку из-за паука, так просто ворвалась в полицейский отдел и разодрала руку дежурному, только бы попасть внутрь! Интересно, это она пробежками своими так исцелилась?
– Господи, дурдом, – закрывает он глаза руками. – Иди, Васильев, я сам дальше.
Дежурный кивает и уходит, а я четко вижу победное выражение лица Яны. Она сидит, сложив руки на груди, как царица этого мира. Хотя почему как? Она и есть царица.
– Что у вас, девушка? И вы вообще кто?
– Я – потерпевшая! – гордо заявляет она. – И пришла написать заявление.
– Заявления пишутся с дежурными, не надо для этого громить нам участок.
– А вот надо, – выдает она, – потому что вы не тех преступников задерживаете. Я пришла написать заявление на Иванцова Марка Викторовича!
– Ах во‑о-о-от оно что, – вдруг гаденько усмехается он. – Так вы девушка, что ли, этого наглого? – Он кивает в мою сторону. Яна машинально поворачивается, и мы снова на одно мгновение встречаемся взглядами, но даже этого хватает для того, чтобы жизнь сразу стала казаться лучше.
– Не важно сейчас, чья я девушка. Важно то, что я хочу заявить. Ваш этот Иванцов, который строит из себя потерпевшего, регулярно применял в отношении ко мне физическое насилие! Я хочу написать на него заявление, требую его задержать и проверить его адекватность, потому что, гарантию вам даю, у него есть какие-то маньяческие наклонности!
– Какие? – усмехается капитан. А мне вообще не до смеха. После ее слов о том, что он применял к ней физическое насилие, меня снова накрывает злостью. И я знал все это, да, не новость, но вдруг начинаю жалеть, что не добил.
– Придурок он, в общем, вот какие! – кричит на него Яна. – Примите меры, в конце концов! Он ходит за мной, моей жизни угрожает опасность!
– Опасность ей угрожает, – вздыхает Гришин. Он, очевидно, ей не верит, и мне за это хочется его встряхнуть хорошенько. Он так ко всем делам относится? Яна-то не врет, она реально от его рук страдала! – Ну бери, пиши, – протягивает ей листок и ручку. – Когда бил, чем, как. Почему не пришла вовремя, почему придумала эти сказки, все пиши подробно.
– А доказательства как к делу приложить можно? – выдает она, и я отсюда вижу, как вытягивается лицо капитана.
– Какие еще доказательства?
– У меня есть пара видео, снятые в моменты ссор. Не драк, к сожалению, но сразу после я записывала подругам с просьбами о помощи. А еще есть несколько фото синяков, я делала фотографии в надежде, что когда-нибудь наберусь смелости заявить на него и смогу предъявить все это.
Я чувствую, как внутри меня бушует лава. Кулаки сжимаются снова, как только представлю… Ну как так можно? Она же самое нежное создание на планете. С нее хочется сдувать пылинки, как у этого урода вообще рука на нее поднималась? Пытаюсь дышать и терпеть, это в прошлом, сейчас главное совершенно другое. Она здесь, она цела, а еще в ней решимости и смелости на целую танцевальную команду наберется!
– Кхм… – покашливает капитан. Он явно не ожидал, что есть доказательства, и меня напрягает тот факт, что он слишком очевидно не радуется этому факту. – На каком носителе фото и видео?
– Флешка.
– Давайте. Я приобщу.
