Улыбаюсь и обнимаю своих девчонок. Лучшие люди, что достались мне в жизни. Очень жаль, что им приходится видеть столько моих проблем, но мне приятно, что они всегда рядом.
Пишу Андрею несколько сообщений о том, что чувствую. Понимаю, что, скорее всего, он их не прочитает и уж точно не ответит, но мне так хочется сейчас, я так чувствую…
Мы очень много обсуждаем всю ситуацию с девочками, придумываем разные варианты событий. Мира предлагает найти Марка и закопать где-нибудь в лесу, а милая Аля вдруг перестает быть милой и говорит, что если мы выкинем его из окна, то все можно будет выставить как самоубийство.
Конечно, ничего подобного мы делать не будем и вообще хотим как можно более мирным способом решить ситуацию, но на самом деле Марк перешел все границы, и мысли о том, как прекрасен был бы мир без его присутствия, посещают нас все чаще и чаще.
Вечером мы уходим на тренировку, чувствую, как на улице все равно сковывает страх, даже несмотря на присутствие всех девочек рядом. Я постоянно оборачиваюсь, но, к счастью, никого не нахожу.
Мне безумно страшно за Андрея, хочется выть от всего происходящего, но распускать сопли и просто плакать сейчас точно нельзя. Нужно собрать все силы в кулак и быть той, кто сможет переступить через все и решить все проблемы.
Все это время Андрей был рядом со мной. Он столько раз спасал меня в Испании, он столько силы и веры в меня вложил! Даже когда я улетела, я чувствовала, что он рядом. Только благодаря ему я не поддалась на провокации Марка снова, потому что уже знала, какими могут быть отношения и мужчины. И потом, когда прилетел… Он спасал меня раз за разом, и, кажется, теперь моя очередь пришла ему помочь.
После тренировки Катя с Давидом подвозят меня домой, и мы договариваемся встретиться утром и поехать в участок, чтобы написать заявление. Они провожают меня до самой двери, потому что мало ли что придет в голову этому придурку…
Мне снова как-то странно в квартире, я не могу понять, что не так. Скорее всего, мне просто очень страшно без Андрея, но на всякий случай я проверяю снова каждый уголок квартиры. Все в порядке…
Совершенно точно я схожу с ума.
Будильник с шести утра убираю: бегать я ни в коем случае не пойду. После всего этот способ уже даже не кажется лечебным, да и просто бегать там в одиночку, зная, что Марк в курсе того, где и во сколько я бываю, – не лучшее дело.
Долго не могу уснуть, думаю обо всем на свете, а когда засыпаю – плохо сплю. Мне снятся какие-то глупые сны, я то вскакиваю с криком, то просыпаюсь из-за того, что чешется щека… Тревожность не дает нормально уснуть, и в итоге утром я встаю и чувствую себя так, словно меня тоже кто-то поколотил этой ночью.
Быстро собираюсь и выхожу к машине в назначенное время.
Перед встречей с Андреем, перед заявлением, перед возможным столкновением с Марком меня колотит, но я пытаюсь взять себя в руки. Катя снова тепло меня обнимает, обещает, что все будет хорошо, и мы едем в полицию, чтобы написать заявление на этого морального урода.
Это была худшая ночь в моей жизни. Отвратительно на сотню из десяти. За двадцать восемь лет мне где только не приходилось ночевать, но даже старый потрепанный вокзал теперь кажется пятизвездочным отелем по сравнению с этой недокамерой.
Для полной картины этого крошечного ада размером два на два не хватает только крыс, вот честно. Потому что даже кран тут по-киношному капает.
Спальное место – старая потертая доска, а сверху – дикое подобие матраса. Сколько человек на нем умерло? В углу комнаты раковина с чертовым капающим краном, при этом вода из него по какой-то неведомой причине не течет. Чьи-то окурки в углу, на стенах пятна крови. Вонь дикая, и как они только через коридор в своих кабинетах сидят? Отвратительно же…
Рядом еще две такие же решетки, но пустые, и условия там заметно получше, но я точно уверен, что мне выбрали самую уродскую камеру, наверняка еще и специально постарались сделать похуже.
В туалет ходить тоже сплошное унижение: в наручниках и под присмотром. Шаг влево – получишь по почкам. Я получил вчера.
Ночь, естественно, была бессонной, в таких-то условиях… Но даже не условия тому виной, в целом, если бы я знал, что моя Яна в порядке, хоть на полу грязном этом мог спокойно уснуть. Но мысли всякие в голову без конца лезут и лезут, не могу ни на секунду успокоиться, что этот урод мог с ней что-то сделать.
Я знаю, что она умница, что не стала бы одна ходить по улице и подвергать себя опасности, но тот тип же явно с отклонениями!
Слышу, как открывается дверь. Эти камеры тут в каком-то подобии отдельного помещения. Капитан приходит, открывает двери мне и в свой кабинет, и таким чудом я вроде как под присмотром.
– Доброе утро, – хриплю ему, в горле сухо, пить хочется просто жесть как, но к этому крану я не прикоснусь никогда в жизни, мне еще хочется жить, у меня там, за стенами этого ВИП-кабинета, есть смысл, ради которого я буду стараться отсюда выбраться.
