– Это ты? Что ты здесь делаешь? – повторил Вадим хрипло.
– Тебе чего надо, мужик? – ответил за него рыжий помощник капитана, с силой перехватив его руку, как раз больную.
Вадим согнулся от острой боли, громко вскрикнул, кто-то отдёрнул служивого, останавливая от дальнейшего членовредительства зычным, знакомым голосом.
– Тише, штурман, я только подлатал его. Успокойся, говорю. Дойдёт до капитана, всем мало не покажется.
– Артём, правда, не надо, – Вадим услышал голос, которым грезил не один год.
И запах почувствовал. Абрикосов.
Почему, почему абрикосов, а не сакуры?
– Успокоился? – нагнулся к нему Антон Андреевич. – Ты, парень, давай полегче. Не знаю, что тут произошло, но иди-ка ты в каюту, пока жив-здоров и при памяти.
– Кто она? – выдавил из себя Вадим, пожирая глазами женщину.
Девушку.
Реальную. Настоящую!
Не выдумку, не плод воспалённого воображения, не грёзу, а из плоти и крови. Живую!
– Светлана Богдановна, судовой врач, как и я, – было ему ответом.
– И?.. – выдохнул Вадим.
– И Светлана Богдановна идёт сейчас к себе, а ты к себе, – выдал помощник капитана.
Артём, штурман, как угодно, главное, точно имеющий отношение к той, которую мысленно уже присвоил Вадим.
Навсегда присвоил, без поправок и оговорок.
Светлана Богдановна развернулась на месте, слабо улыбнулась рыжему, отправилась прочь, кинув на прощание нахмуренный взгляд на Антона Андреевича, который удерживал Вадима.
Следом убрался сам рыжий, едва не испепелив взглядом самого Вадима и того, кто не дал убить его.
– Она реальная? – через несколько минут гробовой тишины выдавил Вадим, всё ещё не придя в себя.
– Кто?
– Грёза. Абрикосы… это всё, – пробормотал в ответ, не в силах сформулировать ответ.
Да если бы прямо сейчас перед ним появился марсианин или Лея Органа-Соло во плоти, он бы меньше был ошарашен!
– Головушку бы вам проверить, Вадим Максимович… – внимательно разглядывая подопечного, ответил Антон Андреевич. – Давайте-ка, я вас провожу, любезный.
Я стояла на палубе, глядя на тёмно-серые, почти чёрные воды, на которых качались льды, окружённые переливающейся в тусклом свете шугой. Завораживающее зрелище, немного космическое, будто смотришь через 3D-очки. И этот вид расстилался на столько, насколько хватало взгляда.
– Привет, Свет, – услышала дружелюбный, звонкий голос Анастасии Юрьевны, нашего радиофизика. Насти. – Скучаешь?
Раньше, бывалые моряки рассказывали, женщины на корабле, тем более ледоколе, могли служить поварами, стюардами, сейчас, пожалуйста – радиофизик.
Есть штурман атомного ледохода женщина, сейчас уже первый помощник капитана. Поговаривали, что не за горами место капитана.
– Смотрю… – неопределённо ответила я, делиться мыслями настроения не было.
С детства не любила демонстрировать слабость, хоть и показывала постоянно. Само собой получалось.
Расти в окружении двух братьев, быть не просто девочкой, а слабой физически, с проблемами со здоровьем – реальность, которая накладывала отпечаток.
Сейчас хотелось подобия самостоятельности. Стать наконец-то сильной и независимой, или не становиться уже… Бардак какой-то в голове, не проходящий хаос из скачущих обрывков мыслей.
И всё из-за пациента, которого эвакуировали к нам с судна, которое мы сопровождаем. Мы, естественно, оказали помощь в рамках, которые имелись в условиях медблока. Далее необходимо было оперативное вмешательство. Операции подобного уровня на ледоколе не делались, и смысла не было – угрозы жизни нет.
Работоспособность мужчина временно потерял, выходит, и работу тоже, так что прямой путь на берег. Жалко человека… моряки не слишком много получают, сезон не всегда удачный, условия сложные, а теперь и такую работу потерял.
Дело не в сострадании, а в том, что уже сутки этот пациент не давал мне прохода. Впрочем, почему «пациент», я отлично знала его имя – Коляда Вадим Максимович. Двадцать восемь лет, место рождения – город Мурманск, прописка в Санкт-Петербурге. Всё было указано в документах, которые имелись при поступившем.
Вадим не приближался ко мне, похоже, Тёма серьёзно поговорил, он может, но взгляд синих глаз я ощущала на себе денно и нощно. В кают-компании на завтраке, на обеде, когда шла по коридорам, выходила на палубу, чтобы перехватить свежего воздуха.
Сегодня с трудом отработала смену. Проводила инвентаризацию медикаментов, а сама подспудно ждала, что сейчас наш неожиданный пациент зайдёт в медпункт, прошьёт меня взглядом, от которого одновременно бежали ледяные мурашки по телу и окатывало нестерпимым жаром.
Мне не было страшно, скорее неспокойно. И это совершенно не нравилось мне… совсем не нравилось.
– Тебя Артём искал после вахты, – одной репликой вернула меня к насущному Настя.
– Спасибо, – пожала я плечами, кивнув.
Неопределённый жест, как и моё внутреннее состояние прямо сейчас.
Поскорее бы показались берега Певека с портальными кранами вдоль причалов и рядами бетонных пятиэтажек, некоторые из которых отделаны обшивкой яркой расцветки. Плоды реконструкции.
Сойдёт на берег невольный нарушитель моего спокойствия, я непременно вздохну с облегчением.