Екатерину терзали сомнения. Она не видела другого пути, но и ее с Максимилианом решение о вызове демонической сущности из мира Бездны не казалось ей идеальным. Из собственного опыта она знала, что любая гладко распланированная операция может пойти вразнос из-за малейшего случайного или неучтенного фактора. Если это случится с ними, тогда в Явь вырвутся не примитивные жуткие твари, а настоящие демоны, умные и жестокие. И все-таки через несколько дней они впятером, пригласив с собой Айрин и Ланселота, отправились в Московский Кремль, где по некоторым данным, обнаруженным Владимиром, мог состоятся злополучный обряд Бориса Годунова.
В Кремле они обошли Теремной дворец, Храм Рождества Богоматери, Церковь Екатерины, Престольные палаты. Любовались уникальными иконами, выполненными на шелковой ткани, неповторимой росписью стен. В Потешном дворце, недалеко от сквозного проезда, в одном их помещений для отдыха они наконец-то что-то почувствовали. Даже по прошествии нескольких столетий здесь волнами накатывало тяжелое ощущение мерзости и страха. Долго они стояли в большой, давно уже не используемой комнате. Казалось, ее нечистая атмосфера отвращала от себя любого, кто захотел бы остаться в ней дольше нескольких минут.
Уже вернувшись в Ивангород, в кабинете Императора, они обсуждали свои дальнейшие действия. Решили обдумать все, до самых мелочей, поднять документы времени Бориса Годунова, размышления величайших чародеев. Все они опасались навредить еще больше, чем есть сейчас. Екатерина Шереметьева пока займется изготовлением артефакта, подобного которому не было до сих пор.
Катя работала у себя в кабинете. В этот час в доме она была одна, если не считать кухарки, возившейся на кухне. Айрин с Ланселотом работали в школе, Наташа там же училась. Максимилиан с Петрушей ушли на прогулку, всех остальных они отпустили пройтись по ярмарке, что в эти дни работала недалеко от городского парка. В дверь постучали. Катя удивилась, но ответила:
— Войдите.
Мужчину, вошедшего в кабинет, она видела впервые. Выше среднего роста, темноволосый, с глазами редкого орехового цвета. Он был, пожалуй, красив, но Катю тревожило чувство опасности, что исходило от него. Тем не менее, она проговорила:
— Присаживайтесь. Мы не знакомы, но если вы пришли, значит, у вас есть какая-то необходимость в нашей встрече.
Мужчина сел в кресло напротив нее и положил ладони на стол.
— Мы действительно с вами не знакомы, Екатерина Алексеевна. То есть, я в какой-то мере знаю вас, а вы можете называть меня, скажем, Павел… Андреевич. Ведь вам нравятся эти имена?
— Кто вы? Почему вам так много известно обо мне?
Незнакомец, назвавшийся Павлом Андреевичем, усмехнулся, глядя на нее умными, холодными глазами.
— Не волнуйтесь, княгиня, вам сейчас вредно волноваться. Ведь вы ждете дитя, девочку, крошку по имени Иринка? Не бледнейте так. Если бы мне хотелось навредить вам, то я без труда давно бы это сделал. Но у меня другая цель, я хочу договориться с вами.
— О чем же вы, Павел…Андреевич, хотите со мной договориться?
— У вас в руках сейчас, Екатерина Алексеевна, основа для редчайшего артефакта, а вы думаете над тем, как бы заложить в него силу большей разрушительности. Этот артефакт вы хотите использовать, чтобы забросить в воронку при вызове демона в Московском Кремле. Хочу попросить вас не делать этого.
С огромнейшим трудом Катя смогла взять себя в руки. Она внимательно разглядывала своего гостя, раздумывая, что за личность пожаловала к ней.
— Вы меня заинтриговали, Павел Андреевич. Я не понимаю, откуда вы столь много знаете. Еще больше мне интересно, отчего вы так близко к сердцу принимаете мои замыслы.
Гость помолчал, разглядывая свои ладони, затем поднял на Катю свои удивительные глаза и признался:
— Я знаю, вы дитя двух миров, княгиня. Этот Явный мир вы уже считаете своим и готовы его защищать так, как умеете. Я же представитель другого мира, мира Бездны, который вы хотите разрушить. Я — демон. Вы спокойны, совершенно не удивлены Почему?
— Не знаю. — Катя пожала плечами, задумчиво глядя на гостя. — Ваш визит — большая неожиданность, но мне надо разобраться во всем. Рассказывайте, я слушаю.
Гость смотрел на нее пытливо, удивленно приподняв бровь:
— Надо же, я ожидал паники, нервозности. Вы меня удивляете, Екатерина Алексеевна. Очевидно, что росли и воспитывались вы не в этом мире. Но так, пожалуй, значительно лучше. Начнем с самого начала. Несколько столетий назад тогда еще царь Борис Годунов провел ритуал по вызову, так сказать, моего соотечественника. Вызов он прервал, не дойдя до середины, но оставил при этом метку на ткани мироздания. По этой метке из нашего мира в ваш стали прорываться низшие демонические сущности, алчные, вечно голодные и неуправляемые. Здешний люд вначале умылся кровью, затем научился отражать такие прорывы, которые стали называть нерусским словом «инферно».
