В свое время Борис Годунов всячески развивал и поддерживал книгопечатание. В образовании российского народа, в распространении знаний видел он будущее государства. Его потомки продолжили дело просвещения. Книг в Империи издавалось много, не только русские писатели поддерживались ими, но и переводы с других языков великих мыслителей и просветителей стали известны благодаря поддержке Годуновых. А неграмотных в Империи не было, начальное образование были обязаны получить даже крестьянские дети.
Екатерина советовала Годунову переименовать государство в Российскую Империю, утвердить государственный гимн, который напела по памяти. Она набросала несколько строчек, предполагая, что полный текст доработает Пушкин. Про себя хихикнула, что и в этом мире Пушкин будет крайним. Рискнула также посоветовать государственным флагом сделать триколор, а для военного морского флота — Андреевский флаг. Императору понравились ее предложения, а может быть, просто пришлось по душе их совместное обсуждение таких вещей, ведь в итоге Годунов для всех выступал правителем, который печется о пользе государства и думает о том, как оно будет выглядеть в глазах соседей.
В этом мире не было царя Петра Великого, никто не рубил большим топором окно в Европу, желая быть равным европейским государям. Не летели щепки, подрывая традиции русского народа. Не строился на костях русского мужика прекрасный Санкт- Петербург. Здесь, наоборот, аристократия европейских государств часто равнялась на Россию, желая подружиться или даже породниться. По мере необходимости и русские порой что-то воспринимали из культуры европейских народов, однако же происходило это без фанатизма, естественно и непринужденно
После ужина князь пригласил Павла Андреевича в кабинет и тот известил их, что метку с места обряда, проведенного Годуновым, он сам лично удалил в тот же день, когда супруги Шереметьевы забросили артефакты в воронку прорыва.
— А вот с артефактами вы, кажется, переборщили. — задумчиво отметил он. — Низшие у нас не только забыли о дороге в Явный мир, но и многое другое. Все они в большой рассеянности бродят по местам обитания, ничего не понимая. Посмотрим, как дальше будут обстоять дела. Мы рады, что смогли договориться с вами. Вы сильные чародеи и жизнь ваша будет долгой. Кто знает, может еще и встретимся. Могу еще сказать, что вы, княгиня, были правы. Демонам доверять нельзя и мы непременно использовали бы ваше доверие, но случай был исключительным, никто не стал рисковать. Быть может, в следующий раз.
И он рассмеялся, довольный собственным остроумием. На том они и расстались. Невозможно было сказать, о чем думал демон, но Екатерина с мужем надеялись, что жизнь больше никогда не сведет их с этим существом.
Когда Катя родила дочку, Максимилиан был счастлив абсолютно. Он любил своего Петрушу, но Иришку обожал. Крошечная девочка казалась ему самым прекрасным ребенком на свете, а когда она стала ему улыбаться, а позже произносить милым голоском свое волшебное «папоська», то сердце его таяло. У него было все, что он желал: любимая и любящая его женщина, чудесные дети. Он был молод, здоров, богат. О чем еще можно просить богов? У него было все и он был счастлив.
Старший князь Алсуфьев, прибывший к ним однажды, отметил это:
— Я рад за вас, Максимилиан. По всему получается, что вы были правы, когда не захотели разлучаться с Екатериной Алексеевной. Теперь у вас крепкая семья и вы счастливы. Пусть так и будет. Вы помните, когда мы забирали маленького Андрюшу из вашего дома, супруга ваша советовала нам проверить, случайно ли сбился скорый переход с Ариной и установить охрану мальчику. С переходом у нас ничего не получилось, а вот охрана оказалось полезной. На днях внуку кто-то прислал коробку с игрушечными чародеями, перед тем, как отдать их ребенку, охранники проверили фигурки и на двух из них обнаружили смертельные проклятья. Они доложили нам с сыном, мы принялись разбираться и узнали, что коробку передал один из наших слуг, он работает в доме уже более десяти лет. Сейчас он сидит под замком, на наши вопросы не отвечает, молчит. Мы просим вашу жену поговорить с ним и узнать, зачем он это сделал.
— Почему вы хотите, чтобы это сделала Екатерина Алексеевна? — удивился князь. — Вы можете обратиться к Императору, он вам не откажет, отправит к вам мыслеходца, от того ваш слуга не сможет ничего утаить.
— Но вы же понимаете, князь, что тогда и мы не сможем ничего скрыть от чужого взгляда. — его собеседник поморщился. — Это наши семейные дела. Мыслеходец обязан обо всем, что узнает, рассказать Императору лично. А жена ваша — человек деликатнейший, она не станет выносить на люди то, что станет ей известно.
Максимилиан вздохнул:
— Это так, но договаривайтесь с ней сами. Сколько лет вашему внуку? Девять? Катя должна бы уже отстрадать, я надеюсь, она не станет больше плакать. Не знаю, почему вы решили, князь, что жена моя способна вам помочь, но решать все будет она сама.
