— Все не так, дитя двух миров. Годунов уничтожил уненши, дар Изнанки Хаоса, предназначенный для сбережения Яви. Ксения Лопухина убила сначала Арину Пересветову, данную Ивану Алсуфьеву для рождения сына, который не только возвеличит род Алсуфьевых, но и принесет славу русским землям. Кто и как воспитает теперь мальчика и кем он станет — не знает никто. Позже Лопухина приложила руку к исчезновению Максимилиана Шереметьева, а между тем его жизненный путь еще не должен быть оконченным, у него осталось много незавершенных дел. Екатерина Голицына, всем своим воспитанием предназначенная для Императора, вдруг становится изменницей и готова убивать ради обогащения своей родни. Так что все у нас не так, княгиня. Хотелось бы еще знать, почему.
Ничего не могу тебе сказать более, лишь то, что тебе не стоит считать, будто все самое страшное позади. Будьте начеку, не ослабляйте внимания. Порой самое мелкое событие может стать началом больших потрясений.
Сестра Наташа, едва Катя вернулась с капища, прислала к ней свою служанку с наказом без княгини не возвращаться. В гости к Бернсам отправились вместе с Алексеем, детьми и Айрин. В родовом гнезде Шумских было оживленно, бегали слуги, накрывая на стол, из кухни доносились умопомрачительные запахи. Навстречу им вышла Наташа с маленьким свертком в руках, рядом с ней, сияя счастливой улыбкой, шел Ланселот.
— О, Великие Боги! — бросилась к сестре Катя. — Как ты себя чувствуешь, Наташенька? Когда родить успела? А ну, покажи мне племянника!
— Вот. — протянула ей Наташа младенца. — Маленький Максимилиан. Пока вы Империю спасали, мы тут сынишку рожали вместе с мужем. Я же говорила, что выхожу замуж за лучшего мужчину!
Она нежно посмотрела на Бернса. Ланселот смутился, рассмеялся и сказал:
— Все за стол! Максюшу с собой берем, пусть привыкает к хорошей компании.
Они пробыли у Бернсов долго. После обеда полюбовались на ревущего малыша, пока ему меняли пеленки и кормили. Затем уложили его спать и любовались уже спящим. Потом просто обсуждали последние события и гадали, что будет дальше. К себе домой ушли уже в сумерках, прогулялись по вечернему городу, наблюдая как непоседливые дети скачут по дорожкам, смеясь и подзадоривая друг друга.
Петруша и Иришка спят, в доме тихо, за окнами темно. Катя после ванны в одном халате расчесывает волосы, заплетает косу, сидя на краю постели. Она думает о Макоши, о ее словах. Что-то в этом мире идет неправильно. Почему? Не она ли виной всему, пришлая душа из другого мира? Или же тот факт, что Боги вернули их с Максимилианом из Нави и этим нарушили естественный ход событий? Что ей делать?
В спальню зашел Алексей. Босиком, в домашних штанах, такой сильный, мощный, высокий. Император был излишне самонадеян, когда демонстрировал перед ней свое обнаженное тело. Он не единственный мужчина, которому природа не поскупилась на свои дары. Князь Барятинский — настоящий воин, крепкий, мускулистый. В его фигуре нет ничего чрезмерного, он сложен идеально. Сейчас он обольстительно усмехается, замечая, как разглядывает его жена. Подходит, опускается перед ней на колени, кладет теплые, большие ладони на ее лодыжки и, поглаживая, поднимает свои пальцы чуть выше. Не отводя от Кати своего взгляда, ласкает ее колени, целует их, проводит горячим языком выше, по бедру, прикусывает нежную кожу, облизывает место укуса. Поднимается, укладывает Катю на постель, ложится рядом и продолжает ее ласкать. Он ловит губами ее тихие, сладкие стоны, у него уже будто не две, а несколько рук и все они по-хозяйски жадно и требовательно распоряжаются ее жарким от желания телом. Его поцелуи кружат голову, заставляют забыть обо всем. Во всей Вселенной остались лишь они, взлетающие над землей, сгорающие в искрящемся блаженстве.
Утро было солнечным и принесло неожиданное открытие. Катю тошнило, она стояла над раковиной, держась за нее дрожащими руками, ее трясло и выворачивало до боли в горле. Рядом стоял Алексей, гладил ее плечи, убирал от ее лица волосы и взволнованно спрашивал:
— Что случилась, Катенька, милая моя? Чем тебе можно помочь?
Тут Катя вспомнила, что она чародейка и помогла себе сама. Со стоном облегчения прополоскала рот и отпустила края раковины. Муж тотчас же подхватил ее на руки, унес в спальню и, усевшись в кресло, прижал к себе.
— Что это было, Катя?
— Ничего страшного, милый, ты станешь отцом, а я в третий раз мамой. У нас в семье появится еще один ребенок.
— Катя, Катенька! Это правда? Ты не ошиблась? — Алексей обнимал ее крепко, с надеждой глядя ей в глаза. Она рассмеялась и муж поднялся из кресла и закружил ее по комнате. — Чудо ты мое! Любимая моя, драгоценная! У нас будет ребенок! Он будет звать меня папой! Я его уже люблю!
— Но это может быть девочка, дочка! — возражала она, обнимая мужа за шею.
— Прекрасно! Маленькая девочка! Что может быть лучше! — счастливо смеялся Алексей.
