Дочка Лиза родилась у них в срок. Петруша и Иришка ждали ее с нетерпением и после рождения нянчились и берегли малышку. Голубоглазая, светловолосая, с милой улыбкой на личике, она стала любимицей брата и сестры. Они всегда готовы были гулять с ней, укладывать спать, развлекать играми, кормить. Их взаимная привязанность была настолько велика, что Алексей шутил:
— Это дети одной крови. Не знаю только, какой. Наверное, просто чародейской.
История повторилась, когда три года спустя родился Миша. Теперь уже втроем старшие опекали и растили младшего, один в один похожего на своего отца — голубоглазый, с милейшей улыбкой, светловолосый мальчуган был крепок и очарователен. Катя никогда не подозревала, что дети могут быть настолько дружными и так понимать и любить друг друга. Для нее это стало чем-то исключительным и отчасти настораживало. Порой она смотрела, как четверо ее детей гуляют по саду или мастерят что-либо на ковре в гостиной и тоскливое предчувствие сжимало ее сердце.
— Против кого или чего вы готовитесь выстоять, родные мои? Отчего вы так дружны, так сильно любите друг друга?
Она внимательно всматривалась в свое окружение, анализировала каждый прошедший день и не могла ни за что зацепиться. Все было обычным, ничто не настораживало ее.
Петруша подрастал и Алексей все больше времени уделял мальчику в чародейской и воинской подготовке. Их утренние тренировки были обязательными при любой погоде. Иногда Катя присоединялась к ним, но вынуждена была признать, что воин из нее на порядок слабее мужа и сына она могла обучить лишь чародейским навыкам. К этим занятиям она привлекала дочку, Иришка уже неплохо обращалась с боевыми и лечебными чарами.
Айрин и Роман Апухтин поженились вскоре после рождения Лизы и теперь уже подруга Кати гордо носила небольшой животик, время от времени нежно поглаживая его руками. Князь Барятинский по окраинам города построил десятка четыре новых домов, двухэтажных, просторных. В них поселились зажиточные ремесленники, друзья Алексея, приехавшие с семьями из Киева, три семьи из Иванграда. Один дом он подарил Апухтину, один попросил оставить Император на тот случай, если он пожелает приехать в Белоярск по делам или на отдых. Улицы города стали оживленнее, в центре по распоряжению князя установили много фонарей с чародейским освещением и поставили беседки и лавочки для отдыха горожан. Предприимчивые лавочники получили разрешения и поставили здесь небольшие павильоны с выпечкой, сладостями, чаем и морсами. В глубине одной из аллей поставили закрытую эстраду с площадкой для танцев и в теплые вечера здесь звучала музыка и кружились в танце пары.
Екатерине не давали покоя слова Макоши. Она возвращалась к ним снова и снова, пытаясь понять, что настораживало ее. Неужели сама мысль о том, что Боги не всесильны и есть некоторая сила, которая нарушает их планы и замыслы приводит ее в такое расстройство?
В один из теплых весенних дней пришло сообщение о том, что на землях белоярских князей появились гули. Мерзкие твари, живущие вблизи кладбищ и обожающие лакомиться мертвечиной, не брезговали и живыми людьми. Ростом с очень крупную собаку, с длинной безволосой мордой, острыми желтыми зубами и глазами существа, ненавидящего весь мир, они пугали даже очень смелых людей. Никогда нельзя было угадать заранее, сколько особей водится в одном месте. Гули могли охотиться поодиночке, а могли сбиться в стаю и нападать сообща, будто подчиняясь приказу старшего. По слухам, в стае на ближайшем к Белоярску кладбище видели даже Лихо Одноглазое, которое не встречалось на землях Империи уже много лет.
Князь Барятинский обратился за помощью к Императору и через день в город прибыл отряд егерей — охотников на нежить. Вместе с ними на облаву ушел сам князь и трое его киевских друзей. В городе объявили осадное положение, закрыли для выхода из чародейской школы все ворота, организовали дежурства местных чародеев и стали ждать.
Утром, едва взошло солнце, возле дома Барятинских стояли в молчаливом ожидании шесть уненши. Один их них, самый высокий, стоял несколько впереди других, его руки были свободны. Остальные держали за руки маленьких детей. На их телах трепетали на легком ветру серые бесформенные одежды. И все они смотрели в окна дома. Катя вышла на улицу сразу же, как только слуги известили ее о приходе неожиданных гостей. В народе еще оставалась память об уненши с прошлых лет, поэтому на сей раз их никто уже не опасался. Княгиня прошлась вдоль ряда стоящих людей, высоких, беловолосых, бледнолицых и светлоглазых, будто в том месте, откуда они приходили, ничего не знали о ярких красках. Она остановилась возле того, кого считала старшим в этой небольшой семье, и молча посмотрела на него. Уненши странно, будто в попытке улыбнуться, искривил тонкие, бледные губы и проговорил:
— Хозяйка, мы нужны тебе, мы пришли.
— Спасибо. — тихо ответила Катя. — Как вас зовут?
