– Сначала для него все стало шоком, когда мать призналась, что отец, который его вырастил, ему не родной. Но этот парень – сын своего отца, сын Игоря. В нем столько силы и мужества, благородства… – Мама на глазах сутулится, будто физически что-то давит на нее сверху. – Он говорит, что простил меня. Хотел сам тебе все рассказать, но тогда уже не до признаний было во время похорон Игоря. А потом авария. Твои похороны. В-общем, дочка, жизнь, она непредсказуема. Никогда не знаешь, какие сюрпризы тебя ждут. Но если бы я тогда сказала правду твоему отцу, сразу, все могло сложиться иначе.
– А может, и нас с Темой не было бы… – По глазам мамы вижу, что такой ход событий она не рассматривала. Она тяжело вздыхает. – Папа простил бы тебя, он так тебя любил… Я всегда поражалась, что чувствовала к Ромке странное тепло, думала, что это, возможно, и есть любовь, пока Макса не встретила. Но Ромка всегда оставался мне близким человеком. Мам, он знает обо мне, что я жива?
– Нет, никто не знает, – наш тихий плач становится все сильнее. Жмемся друг к другу. Ревем. Две женщины рода Дружининых, которые скрыли детей от отцов. – Фух, ну вот я и рассказала тебе все. Как будто даже легче стало.
– Мам, а вдруг Макс меня не простит? Конечно же, не простит, о чем я вообще говорю.
– Простит, дочка. Я когда вчера ваши лица увидела, думала он уже все знает, – мама, как сапер, не торопится дергать за мои оголенные “провода”.
– Я хотела, но не смогла… Я столько лет пряталась в своей защите, в скорлупе, броне, не знаю, как лучше назвать, придумала себе, что ненавижу его и культивировала свои страдания. А теперь, когда решилась, дата не так уж важна. Днем раньше, днем позже, какая разница. Он прибьет меня, – озвучиваю не самые страшные страхи. Больше всего меня пугает то, что моя правда его или добьет, или он будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, или захочет отобрать дочь. Мой мозг не рисует радужные картины нашего воссоединения, здесь розовых очков на мне нет. – Мам… Я вчера у него дома видела Карину с Кирюшкой. Моя правда коснется слишком многих людей, она ведь его жена, у них сын…
– Кто его жена? Карина? – Мамины брови выгибаются дугой и вместе с ее вопросами сбивают меня с толку. – С чего ты это взяла?
– Ну, это же очевидно. У них ребенок. Родили, расписались, вместе ездят по больницам, на море. Он носит обручальное кольцо на руке. На правой, – на всякий случай привожу сразу все доводы, но уже предчувствую, что мамин ответ может преподнести мне еще один сюрприз.
– Да, у них общий ребенок, но они не женаты и не живут вместе.
– Не женаты?!
Мама отрицательно кивает головой влево-вправо.
Он не женат?! Но тогда…
– А кольцо?
– Он все еще женат на тебе, Кира. Это ваше обручальное кольцо. Он купил его после похорон и не снимает. Да, у него родился сын, Максим любит Кирюшку, это правда. Но он никогда о тебе не забывал. Знаешь, я точно не буду его осуждать за сына.
Макс не женат. Не женат.
Я сижу, как истукан.
Моя ментальная пищеварительная система отказывается обрабатывать эту информацию. Он все эти годы носил обручальное кольцо в память обо мне? Но я была уверена, что он женат на Карине! Тогда же, в самолете, он сам говорил о ней, что она не против его ухлестываний за другими! Я это точно помню!
Так это обо мне он говорил, что “жена не будет против”?
Боже. Прикрываю рот рукой, зажимаю его, закрываю выход крикам.
Он, получается, любил меня? А, может, до сих пор любит?
Или носит кольцо по привычке и из чувства вины ходит на кладбище? Он же столько раз недвусмысленно проявлял повышенное внимание ко мне, к Аделине, значит, начал забывать Киру. Боже, что за чушь я несу?! Я и есть Кира-Аделина! И даже если у него был кто-то и есть сейчас, он же не евнух.
– Он простит, Кира. Ты его незаживающая рана, которую он отказывается лечить. Ко мне постоянно ходит, цветы за папу дарит… В твою комнату только зайти не может. Плохо ему без тебя. Нам всем плохо без тебя.
– Я не смогу все исправить, мам. Но я расскажу. Он поцеловал меня вчера, представляешь. Аделину то есть. Как он все это воспримет?
– Неважно, как. Просто расскажи. И не думай о последствиях. Посмотри, как Оливка к нему тянется. Я уверена, что после всего пережитого, вы сможете отпустить все свои обиды. Вы справитесь, дочка. Ты говоришь папа простил бы меня? Максим такой же, однолюб. Преданный волк, который никогда не предаст свою волчицу. Настало время и волчице прийти к своему вожаку вместе с волчонком, – на этих словах в комнату вбегает Оливка, а мы с мамой, не сговариваясь, начинаем смеяться.
– Мама, – дочка подбегает ко мне и кладет голову на мои колени. – Ты смеешься мама! Я знаю, почему! Я все знаю! Это Максим тебя расколдовал, да?
– Ты права, малышка, это Максим меня расколдовал, – на этих словах она отодвигается от меня, смотрит задумчиво и выдает приказным тоном гениальное предложение.
– Тогда мы останемся у него жить. Я хочу, чтобы у меня было два папы. А если ты не захочешь жениться на Максиме, на нем женюсь я.
