– Паааап, – Кирюха виснет на моей ноге, не давая пройти к гаражу, боковым зрением вижу, как Ада скрывается за воротами. Далеко не убежишь, даже в своих кроссовках. Взмахом руки показываю охраннику на Аду, он не тупой, по прямой дороге не упустит ее из виду.
– Кирюш, я увезу тетю домой и вернусь, – наклоняюсь к ребенку, в который раз замечая в нем себя, жаждущего внимания от отца. – Ты пока беги в дом, в твоей комнате тебя ждет сюрприз. И я скоро познакомлю тебя с подружкой, идет? Но нужно перестать рыдать и срочно бежать распаковывать подарок.
– Макс, прости, – Карина продолжает извиняться, я даже не злюсь на нее, у меня одна цель в голове. Догнать Аду.
Выезжаю к воротам и охреневаю. Охранник говорит, что Потапова (начинаю ненавидеть эту фамилию) тормознула белую ауди и уехала на ней. И тут во мне просыпается моя привычная сущность. Бешеный Макс, который готов открутить голову бессмертному водителю, который сейчас наслаждается обществом Ады, а не я. А когда я нагоняю тачку и вижу, что она сворачивает в лес, начинаю сигналить, как сумасшедший. Это что, блять, за хуйня?!
Вижу, что резвый водитель не собирается останавливаться, газую и привожу лихача в сознание легким абордажем. Выпрыгиваю практически на ходу и с размаху врезаю в морду лысому мужику, который с возмущением выскакивает из ауди.
Дергаю пассажирскую дверь на себя и вижу Аду. Рывком вытаскиваю ее наружу. Ее глаза блестят. Волосы растрепаны. Королева воинов в красном платье, не иначе. Я бы не удивился, если бы она еще нарисовала на своем прекрасном лице устрашающие полосы кровью этого мужика. Поворачиваюсь к нему. Пиздец тебе, лысый. Замечаю, кровавые царапины на его щеке. Даже не сомневаюсь, чьих рук это дело.
– Что же ты не дождалась меня, дорогая. Как таксист? Хорошо поболтали? – Я говорю максимально спокойно, чтобы не пугать эту сумасшедшую, которая так безалаберно села в тачку к незнакомцу. – Судя по расцарапанной роже, говорили вы о чудесной погоде?
Аде моя шутка юмора приходится по вкусу, и она начинает хохотать, в то время как недобитый лысый что-то орет про страховую. А дальше Ада в который раз преподносит мне урок женской храбрости и своим маленьким кулачком ломает нос уроду, завершая акт расправы ударом между ног. А потом она орет ему про своего мужа, про Потапова. Даже в стрессовой ситуации она не может забыть о нем?! Я чувствую, как звенят мои яйца, словно мне по ним ногой заехали, а не сорвавшемуся от нас мудаку.
Она. Всегда. Помнит. О своем муже. А я, дебил, возомнил страсть в ее взгляде, вижу то, чего нет на деле.
– Теперь ты сядешь в мою машину или еще хочется приключений на задницу? – Слова даются мне с трудом. Меня так нахлобучивает от эмоций, что кажется, будто нажрался в дрова и туго соображаю. Все тело передергивает от ярости.
Почему, блять, единственная баба, которая вызывает во мне чувства, любит другого?! И не просто другого, а Потапова?! Чувствую, как кровь бурлит от бешенства. Но в голове пульсирует, маячит белым флагом мысль. А что если у нее ко мне что-то есть?!
– Сяду, – она подходит к двери машины и начинает странно пятиться от нее. Очередной бзик ненормальной?
– За тобой поухаживать надо? – Открываю ей дверь, сдерживаясь, чтобы не начать орать на нее, а потом успокаивать руками, ртом, языком…
– Нет. Не в этом дело. Спасибо, что помог с этим. Я… не могу с тобой поехать. Дело не в тебе. А в машине. Я не езжу в машинах с тонированными стеклами. У меня начинаются панические атаки. Травма с детства. Это не лечится. Я пыталась, – что за хуйню она опять несет?
– Ну, судя по уехавшей тачке, это лечится. Или панические атаки у тебя только со мной? – Все так же сдержанно цежу слова. Она меня за идиота держит? Что за комедию ломает?
– Я, когда бежала от тебя и тормозила ее, не заметила тонировку, – она признается, что сбегала от меня. И правильно делала, я как и этот придурок в ауди, готов был наброситься на нее и сорвать с нее красное платье. – Это не лечится, Максим, к сожалению. Я не вру. Не играю с тобой. Я правда не могу с тобой поехать.
– Зачем ты бежала от меня? – Я, несмотря на все объективные обстоятельства, продолжаю надеяться на то, что у нее что-то есть ко мне. – Для меня так нарядилась?
– Для себя. Я всегда наряжаюсь. Завтра прилетает муж, вот и купила наряд, буду встречать его, как и подобает любящей жене, – не верю. Не хочу верить в очевидное.
– А ты точно любящая жена? – Продолжаю ломать ее защитные барьеры, надеясь увидеть в них хоть какой-то мимолетный знак для себя. – Знаешь, так бывает, люди встречают кого-то и перестают любить тех, кого когда-то любили.
– Ты перестал любить свою жену? – Режет по больному. Как бы я не запал на эту чокнутую, от жены я не откажусь.
– Не перестал, – мне с трудом даются слова правды. – Но это не отменяет моих чувств к тебе. И твоих ко мне.
