– Помню. Не заплачу, – шепчу отрывисто.
А у самой уже полные глаза слез собираются.
– Зая… Что ты делаешь?
– Милана Андреевна просила тебя перекрестить.
Он вздыхает.
– Крести, – соглашаясь, склоняет голову.
Выполняя нужные действия, проговариваю:
– Пусть Бог тебя оберегает, Ян Титан.
Еще один до отчаяния крепкий поцелуй, и дверь за ним закрывается. Я складываю перед собой ладони, прижимаю их к губам. Тихо молясь, добираюсь до окна. Там, обхватывая себя руками, замираю. Смотрю во внутренний двор клиники. Вижу мужчин, женщин и даже ребятню. Кто-то в инвалидном кресле, кто-то на костылях, кто-то с ходунками, кто-то с тростью… Такие испытания им в этой жизни выпали. И они не сломались. Они борются, как боролся мой Ян Титан. Истоптав чугунные сапоги, самые сильные поднимутся выше той точки, на которой находились до трагедии.
– Ты уверен?
Рука, в которой держу станок, дрожит.
Как я его брить-то буду?
Мне сходу дурно становится. Сердце тарабанит на повышенных оборотах. Тело бросает в жар. В животе копошится волнение. К горлу подступает тошнота.
Казалось бы… Операция и долгие часы переживаний позади. Все хорошо. Вот только Ян просит его побрить, и я снова дикий стресс ловлю.
– Да, уверен, Ю. Терпеть не могу отросшую щетину. Зудеть начинает.
Вставать Нечаеву еще день нельзя. А небольшого зеркала, чтобы он мог побриться сам, сидя на койке, у нас нет. Я серьезно задумываюсь о том, чтобы пойти его поискать. Если потребуется, даже специально для этой цели купить. Но… Это ведь не дело. Ян просит меня о помощи. Чувствую, что должна себя перебороть и сделать все, как он для меня.
– Ладно, – выдыхаю едва слышно. – За качество не отвечаю… Но обещаю постараться…
Нечаев выдает кривоватую улыбку.
Если он верит в меня, то и я должна верить в свои силы.
Смочив станок, прижимаю край лезвия к шее Яна, и пульс взлетает до рекордно высоких отметок. После первой же сбритой полоски испускаю тяжелый вздох. Кажется, дальше пойти не смогу. Но… Смотрю Яну в глаза и нахожу в себе силы, чтобы вновь пристроить лезвие. А дальше, как ни странно, бритье идет значительно легче. В какой-то момент задумываюсь, насколько этот процесс интимный.
По телу проносятся искры.
Я наклоняюсь и легонько целую Нечаева в губы. Отстраняясь, улыбаюсь.
– Спасибо.
Уверена, он знает, за что благодарю.
Продолжаю бритье не без напряжения, но это тот уровень, который не погружает в панику, а лишь требует повышенной сосредоточенности. К концу процесса взмокшая от пота, но при этом безумно довольная.
– Что скажешь? – спрашивает Ян, проводя пальцами своей широкой кисти по гладкому подбородку.
– Скажу, что ты красавчик, – шепчу, наклоняясь. – И я люблю тебя.
– Я тебя больше.
– Кто сказал? – смеюсь, потому что на душе легко.
– Я сказал, – припечатывает Нечаев и, поймав меня за талию, сваливает задницей на свое здоровое бедро.
Я просто подаюсь к нему всем телом, обвиваю руками шею и со всеми чувствами целую.
– Не думал, что у меня когда-то будет здесь секс, – задвигает Ян глубокомысленно меньше чем через минуту.
Смотрит будто испытующе, а я неожиданно сильно под этим взглядом смущаюсь.
– Так говоришь, словно это уже решенный вопрос…
– Ну ты же мне не откажешь, Одуван. Дверь, если что, закрывается.
– Ян, – пытаюсь вразумить, хотя у самой мысли быстро в ту же степь уходят. – У тебя рана в бедре. Свежие швы. Хочешь, чтобы разошлись? Ты же мне обещал, что будешь беречь себя и думать о здоровье… – резко задыхаюсь, когда он без слов перемещает меня таким образом, чтобы вдавить мне в промежность свой твердый член.
Сохраняя неразрывный зрительный контакт, застываем.
– Не смотри так… В этом вопросе ты меня не прогнешь.
Нечаев ухмыляется, притягивает, чтобы поцеловать… А минут через пять я щелкаю дверным замком, гашу верхний свет и взбираюсь на койку между широко расставленных ног своего Титана, чтобы взять в рот лоснящуюся от предэякулята головку. Ян вздрагивает и выпускает грубоватый стон.
– Блядь… Зая… Я уже готов кончить…
Краем глаза замечаю, как сокращаются мышцы его пресса и напрягается паховая зона, а также мускулы на бедрах.
– Не надо сдерживаться, Ян… Расслабься и получай удовольствие…
– Я хочу кончить внутрь тебя, Ю, – хрипит он, убирая волосы с моего лица, чтобы посмотреть в глаза.
– Ты кончишь, – заверяю я. – Мне в рот.
– Блядь… – все, что выдыхает он.
Стягивая мои волосы крепче, позволяет вернуться к члену. Благодаря подпорке, которую оказывает моя рука, не позволяя ему прижаться к животу Нечаева, он стоит прямо, словно башня. Размыкая губы, с удовольствием на нее насаживаю свой рот. После первого контакта много слюны собралось, смешиваю ее сейчас с возбуждающей мужской смазкой. Двигая головой, заглатываю раздутый рельефный и дико твердый член практически на всю длину. Ян ведь не может сохранять неподвижность – чрезмерного давления не оказывает, но, приподнимая бедра, усердно потрахивает мой рот.
В палате почти так же тихо, как за ее пределами. Не издаем лишних звуков. На самом деле, кажется, оба едва дышим от нарастающего напряжения.
