Ей около тридцати. Стройная, приятный, не слишком яркий макияж, пухлые губки, часто надутые для пущего вида. Всегда на каблуках, что немаловажно, и оттого с отличной подтянутой попкой. Грудь второго размера. Напрягаю память, вспоминаю – да, все-таки второго.
Она медсестра в той же больнице, где работаю и я, как несложно догадаться. Когда-то у нас с ней складывались неоднозначные отношения. Все началось в прошлом году на каком-то корпоративе. Я немного перебрал, хотя не только я – в ту ночь все немного перебрали. Был, кажется, Новый Год или что-то в этом духе. В общем, проснулся я в ее квартире голым рядом с ней на кровати. После этого мы спали еще пять или шесть раз. И, кажется, ее это вполне устраивало. Поговаривали, что она тогда встречалась с врачом из хирургического отделения. Не чета докторишке из «скорой». Но мне было все равно на этот счет.
– Холодно-то как, – обняла руками она свои плечи и поежилась.
Я снял куртку и сам ощутил, насколько холодно было снаружи. А ведь еще полчаса-час назад было так душно, что я отдирал испарину со лба.
– Спасибо, – стреляет глазками она.
Длинные ресницы, темные волосы. Шатенка. Я достаю сигарету. Закуриваю и пялюсь тупо прямо перед собой.
– Ты идешь со всеми? – спрашивает как бы невзначай она.
Так, будто лишь для того, чтобы просто что-то спросить. Пожимаю плечами и выдавливаю из себя:
– Нет.
– А ты ведь и не знаешь, куда все идут? – картинно поднимает брови она, хотя на самом деле вовсе ничему не удивляется, потому что достаточно хорошо меня знает. – Ты даже не знаешь, почему все собираются, готова поспорить.
– Не знаю, – киваю согласно я.
Она смеется и берет меня под руку. Как будто мы старые и добрые друзья. Безусловно, мне бы хотелось так думать.
– Идем, будет весело. Обещаю, – хлопает ресничками она. – Побудем парой для разнообразия, не против?
О каком разнообразии она говорит, я понятия не имею, если честно. Мне не хочется идти туда, куда она меня тянет, хоть я и не знаю вовсе, что там будет и где. Но она так жмется ко мне. Я чувствую тепло ее тела. И оно манит. Смогу ли я удержаться? – Вряд ли.
Готов поспорить, потом мы поедем к ней, и вместо сна придется полчаса обхаживать ее ради пятнадцати минут секса. Но на ней моя куртка, а на улице и вправду холодно.
Когда подоспевают остальные: еще пара медсестер, чьих имен я не знал, и три моложавых доктора-стажера, все, как и я из неотложки, мы отправляемся в ближайший открытый в такую рань бар. Четыре парня и три девушки. Я явно здесь не к месту. Не стоит уточнять, что буквально всего в квартале от работы находится такой бар, в котором и собираются страдальцы после своих смен. Он просто жизненно необходим в таком месте. Смены тоже бывают разные, как и случаи во время них. Если бы такого бара не было, то его обязательно стоило бы придумать – то есть, открыть. Я так и планировал себе свою старость. Найти небольшой город, в котором рядом с больницей нет бара, и открыть его там. Идеальный бизнес-план. Идеальное лекарство от кризиса среднего возраста. Ведь каждому иногда просто необходимо ощутить на себе сон разума в его первозданном виде.
Мы садимся за столик, я заказываю кофе. Я в завязке. У меня были серьезные проблемы с алкоголем еще совсем недавно, так что на предложения хотя бы даже одного бокала пива я реагирую со всей свойственной мне серьезностью. Тут уже узнаю, что у какой-то из медсестер день рождения. По этому поводу и веселье. Во время поздравлений даже не удалось разобрать ее имени. И это только первая часть запланированной вечеринки. Кристина не сняла моей куртки даже внутри. Я выпиваю пару чашек кофе, пока все веселятся, и опять возвращаюсь в то ужасное состояние, в котором пребываю вторую половину ночи. Или первую утра.
– Тебе нравится Паланик? – подсаживается рядом со мной и моим скучным кофе и спрашивает меня Кристя. – У него выходит новая книга.
– Нет.
– А что ты читал у него?
Вокруг раздается взрыв хохота. Кто-то нешуточно успел напиться и, видимо, завалился под стол.
– Однажды я читал аннотацию на обратной стороне какой-то его книги. Этого более чем достаточно, разве нет? Уже только от этого я захотел вернуть свои деньги.
Она смеется и прижимается к моему плечу. Мне снова становится тепло где-то внутри. Старое, забытое и уже почти ставшее ненастоящим чувство.
– Но выходит, что ты так и не купил пока ни одной его книги! – прыскает она, а я смотрю в ее постепенно стекленеющие глаза.
– Выходит так, – подтверждаю я.
– За что же тогда деньги возвращать?
Я наклоняюсь к ней поближе, пока вокруг все продолжают галдеть и распевать какие-то песни, слов которых я никогда раньше не слышал. Сначала все песни обо всех днях рождениях, потом о докторах, а затем и просто песни. Наши миры удивительно близко сталкиваются здесь, но все же каждый остается в своем.
– Время, которое я потратил на чтение аннотации. Ведь я мог делать что-то менее бесполезное в те минуты, понимаешь?
