– Увидел какую-то побирушку и нищенку и за считаные минуты решил ее облагодетельствовать? Готов выкинуть пару-тройку миллионов, чтобы спасти постороннюю тебе девочку?
– Да, именно так.
– Что-то тут не то. По правилам, я обязан доложить. Ты же понимаешь, мы не можем рисковать доверенными нам детьми. Если что-нибудь случится хоть с одним из них, то родители от нас мокрого места не оставят. Это же сливки общества, а ты привел сюда какую-то дворняжку без роду и племени.
Дворняжка – это она. И побирушка без роду и племени тоже она. Слышать такое было невыносимо противно. И Сашенька немедленно возненавидела этого типа. Посмотрите на задавалу! Сливки общества у них тут от наркоты лечатся. Торчки они! Все до единого! И это еще неизвестно, кому и от кого нужно охранять. Впрочем, чутье подсказывало Сашеньке, что коснись какого-нибудь конфликта, и никто ее защищать не будет.
– Даня, постой, не надо никому сообщать, – попросил Михаил. – Понимаешь, я оставил вам Демьяна и как раз возвращался назад. Тяжело у меня было на сердце. И тут появилась она. Прямо из леса выскочила прямо мне под колеса. Как я ее не задавил, сам не знаю. Чудом!
– Но она выглядит целой. На ней ни царапинки.
– Я же говорю, что не задавил ее. Ничего ей не было.
– Тогда зачем ты ее сюда притащил?
– Она наркоманка.
– Она? А хотя бы даже и так. И что с того? Мы не можем принимать у себя всех торчков, ты знаешь, что мы специализируемся по детям тех, кто в состоянии оплатить наши услуги.
– Знаю! Конечно, я это знаю! Но пойми, Демьян мне не чужой. Он же мне племянник. И я люблю парня. А он у нас уже в третий раз!
– Думаешь, девчонка сможет помочь ему не попасть сюда в четвертый?
– Да! Понимаешь, я дал зарок. Поклялся! Пообещал, что сделаю доброе дело, лишь бы Демьян отстал от наркоты. И стоило мне об этом подумать, как она и появилась! И что это такое, как, по-твоему?
– Совпадение.
– Это не просто совпадение. Это знак! ОН меня услышал! И послал мне на пути эту девочку. Я должен помочь ей. И тогда у Демьяна появится надежда.
Последовала продолжительная пауза, после которой Даня сказал:
– Ты цепляешься за соломинку.
– Пусть так! Но ничто не мешает нам взять эту девчонку! Место есть.
– Места у нас сколько угодно. Можем принять и еще кого-нибудь!
Сашеньке показалось, что эта фраза прозвучала как-то очень уж многозначительно. Но ей некогда было разбираться, потому что послышался голос Вити, который пусть и с трудом, но все-таки избавился от липких щупалец госпожи Кальмарши.
– Я все понял! Я зайду! Обязательно вечером зайду. Ну, конечно, мы договорились!
И взъерошенный Витя оказался в коридоре.
– Никому ни слова о том, что тут было, – пробормотал он Сашеньке. – Поняла?
– Чего же не понять. Лично мне все, что происходит между мужчиной и женщиной, давно понятно. Буду молчать.
Витя взглянул на нее, но, убедившись, что она не собирается шутить, кивнул:
– Молодец!
Он привел ее в маленькую комнатку:
– Телефон и прочие устройства можешь оставить тут.
– А у меня ничего нет.
– Не возражаешь, если я тебя обыщу?
Сашенька подняла руки, демонстрируя полную готовность. Но Витя лишь махнул рукой:
– Твое дело. Если у тебя найдут мобильник, наркоту или что-нибудь из запрещенного, то ты вылетишь отсюда в три минуты. Так что оставляю на твое усмотрение. Переоденешься там за ширмой. Подбери одежду себе по вкусу и по размеру сама.
Сашенька взглянула на ширму, там стояли вешалки с одеждой, которая не сильно-то и отличалась от той, которая уже была на девушке.
– А в своем остаться нельзя?
– Вообще-то не положено.
– Но никто ведь не узнает.
– Вот тут ты права. В таких дешманских шмотках к нам никто еще не заявлялся на моей памяти. Обычно все в «Дольче и Габбане», поэтому и требуется от них избавиться, потому как мы тут прививаем молодежи новые ценности, любовь к труду, скромность и взаимное уважение вне зависимости от состояния кошелька. Так что в своих вещичках ты можешь пройти и так.
С одной стороны, это была удача. А с другой – опять же, было невыносимо обидно слышать про себя такое. И когда это бедность начали приравнивать чуть ли не к преступлению? Ведь Сашенька никогда не относила себя к голытьбе. Ее родители были представителями среднего класса. Пусть весьма среднего, но все-таки и нищими их никто бы не назвал. Но, судя по всему, тут собрались исключительно детки самых важных шишек, настолько избалованные легко доступной им роскошью, что от вседозволенности у них сносило крышу.
Сашеньке не было никакой возможности с ними тягаться, а подружиться каким-то образом требовалось.
– Раздобуду сведения про тетю Тому и сразу же сбегу из этого места, – пообещала самой себе Сашенька. – Не хватало еще, чтобы все эти маменькины и папенькины сынки начали бы надо мной издеваться за то лишь, что я не принадлежу к их обществу.
