– Видел, конечно. Знал бы ты, какую радость мне доставляло мучить тебя! Надену масочку и покажусь перед тобой. Потом ты бегаешь, ищешь меня в толпе. А я уже масочку снял и снова со своим новым лицом.
Если преступник притворялся доктором, значит, Илья видел его новое лицо? Или там была еще одна какая-нибудь маска?
– А почему вы на лице сделали пластические операции, а голос оставили прежним?
– Не захотел полностью с собой расставаться. Лицо все видят, а голос могут услышать только те, кому он предназначается. А если не нужно, то специальное устройство приобретено. Кнопочку нажал, и вот уже твой голос вроде как совсем и не твой. Хорошо подготовился. Старался. Цените, если что!
– Прости меня, Илюша, – произнесла Тамара Викторовна. – Если бы мы прислушались к твоим словам, если бы мы тебе поверили, то сцапали бы твоего «доктора» вместе с его «таблеточками»! И не оказались бы мы сейчас тут все!
– Ничего, бабуля, я все равно ценю все то, что ты сделала для меня после смерти мамы.
– Нет, я виновата. Если бы ты только знал, как я виновата перед ней! Если бы я не бросила девочку, может быть, она и сейчас была бы еще с нами.
И, повернув голову в сторону злодея, женщина выкрикнула:
– Ненавижу тебя! Будь ты проклят!
Какое-то время царила тишина.
Потом преступник сказал:
– Очень я жалею, Тамара, только об одном.
– О чем?
– Что в свое время не расправился конкретно с тобой. Давно надо было тебя устранить. Сразу после твоего «хлюпсика». Не с теми я все эти годы возился. Ох, не с теми.
– О чем ты говоришь? Кто это те или не те?
– Твои мужья, Тома. Тебя не удивляло, что все эти годы ты никак не можешь найти свое семейное счастье? Ты же эффектная женщина. А с мужьями тебе не везло катастрофически. Скольких ты похоронила?
– Ну, допустим, похоронила я всего двоих. Остальные просто исчезали, как и ты.
– Нет, Тома, не как я, а благодаря мне.
– Ты хочешь сказать?..
– Да, Тома, я помогал твоим мужьям исчезнуть. То есть ты думала, что они тебя бросили. На самом деле, они тебя не бросали. Всем им я помог исчезнуть из твоей жизни. Те двое, чьи тела ты все-таки увидела, очень уж они мне не нравились, вызывали настоящую ненависть. Так уж дружно вы с ними жили, не мог я этого вынести. Такая идиллия у тебя с ними была, меня даже трясти начинало от ненависти. Прямо внутри какая-то волна поднималась и голос звучал: «Убей гада!» Зато, когда ты по ним рыдала и убивалась, тогда я радовался. Думал, что наконец-то ты одумаешься и вспомнишь про меня. Оценишь. Поймешь, кто был твоей судьбой все эти годы. А тех, чьи трупы ты не видела, ты не очень любила, по моему мнению. Поэтому я и позволил тебе их похоронить в своей памяти, но без созерцания их трупов. Тоже не очень-то приятно. Другая бы сломалась, рухнула, попросила поддержки у своего старого и самого верного друга. Но нет, ты сильная. Ты все выдержала.
– Я… я себе даже не представляла, что кто-то на такое изуверство может быть способен. Ты убивал моих мужей? Из-за того, что когда-то я обозвала тебя хлюпсиком?
– При всех назвала, Тамара! А все знали, как я тебя люблю. И все смеялись надо мной. А ты больше других. Моя любимая девушка. И с тех пор, Тамара, я поклялся, что если ты не будешь счастлива со мной, то и ни с кем другим ты тоже не будешь!
– Но это же было страшно давно! В институте! Ты на первом курсе был!
– Для настоящих чувств время своей силы не имеет! Я до сих пор чувствую ту же боль, как и в тот день, когда ты прилюдно оскорбила меня. Растоптала мои чувства. А потом еще и наслаждалась моей растерянностью.
– Не наслаждалась я!
– Ты смеялась!
– Не над тобой! Я на тебя даже не смотрела! Я уже на последнем курсе училась, мне не до сопливых первокурсников было!
Но это еще сильнее задело чувства обиженного страдальца. Сознавать, что его терзания были недостойны даже взгляда женщины, ради которой он их испытывал, было для него самым мучительным из всего.
– Ты – гадина, Тамара. Низкая и подлая тварь! Я долго ждал, когда ты образумишься. Давал тебе шанс, но теперь этого больше не будет.
– Что ты задумал?
– Ты умрешь, Тамара. И я тоже умру. Я дольше не в силах выносить ту боль, которая терзает меня. Но сначала умрет твое потомство. Прямо у тебя на глазах я буду убивать их одного за другим. Может быть, хоть это заставит тебя расчувствоваться, холодная ты глыба! Ты же не женщина, ты изваяние, мрамор!
– Оставь детей! Они тут ни при чем!
– Еще как при чем! Они твоя плоть и кровь, а значит, должны отвечать за твои поступки. Они – это ты, и хотя бы их ты должна любить хоть немного. Не спорь! Я уже все решил. Давно решил, подготовился и сегодня исполню свое намерение.
Тамара Викторовна, опустив голову, долго молчала. Потом глухо произнесла:
– Девочку хотя бы отпусти. Она мне вообще никто.
И тут же предостерегающе покосилась на Сашеньку, мол, молчи, не выдавай меня! Но и эта последняя хитрость несчастной женщины ни к чему не привела.
– Не могу я ее отпустить! Нет, и не проси, Тома. Девочка могла меня видеть. Мое настоящее лицо. Потом еще опознает, мне проблемы не нужны.
– Ты же собирался умереть вместе с нами?
