Здание общежития и правда находилось в райском местечке. Воздух пропитан запахом сосновой хвои, прогулочные дорожки покрыты не раскаленным асфальтом, а утрамбованным песком. Порадовал плавательный бассейн — с дорожками и даже небольшой вышкой для прыжков в воду. Баскетбольная и волейбольные площадки, гимнастические снаряды. Имелось даже футбольное поле, покрытое идеальным газоном, которым хотелось любоваться, а не портить его, гоняя мяч. Мячей, сложенных в огромную корзину, было много. Мне даже захотелось выйти на поле и провести мяч от ворот до ворот. В общем, тут все было рассчитано на идеального гражданина, который бегает по утрам, пьет фруктовые коктейли, играет в волейбол, а не сидит в баре с видом «спасите меня отсюда!» Бара, кстати, я не обнаружил.
Комната оказалась ожидаемо уютной. Огромная кровать, два кресла, комод со стоящим на нем телевизором, письменный стол со стопкой блокнотов и набором ручек и фломастеров, на полу ковер, у кровати тумбочка с красивой лампой. Стены украшали фотографии острова: песчаные пляжи, руины майя, сосновые леса, попугаи на ветках. В общем, все располагало к отдыху и неге. На полу стояла коробка, в которой я обнаружил мои вещи, привезенные из отеля. Я перерыл коробку, но не нашел своего американского паспорта. Это было предсказуемо, но огорчительно.
Француз поселился в соседней комнате. Его звали Жан, он и правда оказался из Франции. Жил он в Бордо и приехал сюда с девушкой, соблазненный низкими ценами и рекламными проспектами.
— Мне не оставили выбора — я теперь должен в одиночестве наслаждаться жизнью, — сказал он и выругался.
Мы поговорили минут десять. За это время я узнал много французских ругательств, сказал, что они слабаки по сравнению с испанцами и русскими. Жан попросил научить его испанским ругательствам, сказав, что так ему будет проще тут жить. Точнее, выживать.
Первые дни новой жизни пошли неплохо, что значит: я не выл от тоски на луну и не рыдал, уткнувшись носом в подушку. Территория общежития и правда была создана для отдыха, причем активного, не пляжного. В здании жили не только программисты из филиала кибернетического центра. Чем занимались остальные молодые мужчины и женщины я не знал и не стремился узнать. Меньше знаешь — дольше живешь. Так бы я сформулировал дополнительное мотто остова.
По вечерам на спортплощадках было довольно оживленно. Мы с Жаном оказались в одной волейбольной команде, играли до темноты, так что вечера были занятыми, для грустных мыслей времени почти не оставалось. В нашей команде было две женщины, Жан, конечно, стал ухаживать за одной блондинкой, так что общаться мы стали меньше, что меня не очень огорчало: меньше разговоров — меньше ненужных вопросов.
Где-то в конце второй недели моего пребывания в Центре, меня подозвал Армандо и сказал, что мне поручается новый, очень важный проект и что я должен сначала зайти к генералу. Генерал был краток. Он сказал, что все работы центра государственной важности, секретные, и что я должен ценить оказанное мне доверие. Потом он вскользь упомянул о нарушителях правил и о тех, кто не выполняется приказы, и которым сейчас очень не нравится работа по осушению сельвы. Произнеся сию краткую, но эмоциональную речь, он отправил меня обратно к Армандо, а тот начал рассказывать, что Сеньор Гобернанте доверяет своим подчиненным, что он необычайно мягко, излишне гуманно относится ко всяким нарушениям закона, и этим пользуются его враги. Наша задача — тут Армандо многозначительно поднял палец — не дать никому воспользоваться маленькими слабостями Правителя, помочь ему найти предателей в его окружении. Вот этим мне и придется заниматься в ближайшее время. Безусловно эта проблема решается и сейчас, но средневековыми методами, без использования возможностей современных технологий.
— Сейчас слишком много влияния человеческого фактора — говорил он. — Это некомпетентность, рассеянность, да и что греха таить — возможность сговора или получения взятки от заинтересованных лиц.
Чем больше он говорил, тем меньше мне это нравилось. Залезать в секретные дела, связанные с Сеньором Гобернанте, — это смертельный риск.
— Этот проект только начинается, — продолжил Армандо. — Ты начнешь, мы посмотрим на первые результаты, оценим, кому и когда следует подключиться. Проект сложный, я тебя торопить не буду, но два раза в неделю тебе следует присылать мне подробный отчет о проделанной работе. А суть проекта в следующем.