Дантист посмотрел мне в глаза.
— Теперь мы коллеги. Вернее, кандидаты быть съеденными крокодилами в сельве.
— А почему ты не можешь убежать с тем, кто привозит коробки?
— Этот парень у них на крючке. Если он возьмет меня с собой, то его семья в Мексике не проживет и суток.
Мы замолчали.
К нам подошел лейтенант, встряхивая мокрыми волосами.
— У тебя случайно пива не найдется? — спросил он у Дантиста.
— Мне привозят только джин-тоник, — сказал Дантист. — Пару банок могу отдать.
— Великолепно! — оживился лейтенант.
Дантист принес две банки. Лейтенант выдул обе в пару минут, довольно рыгнул и вдруг предложил:
— Пошли к источнику.
Тропа тянулась в гору, огибая валуны, петляя среди кустов. Местами она шла прямо по краю обрыва, откуда открывался вид на всю деревню. В конце пути нас встретила маленькая зеленая лужайка. Из-под камней пробивался прозрачный родник, падая с уступа в глубокую черную яму.
Лейтенант вытер пот со лба.
— Дальше идти нельзя. Вон там, — он кивнул на отвесную скалу, — у них пещеры. Святилище майя. Говорят, что на посторонних со скалы может обрушиться камень. Чисто случайно, конечно.
Я посмотрел на него.
— Эта деревня существует ради охраны пещер?
— Так и есть. Раз в год сюда приезжают сотни майя со всего острова. У них тут какой-то священный праздник. Белых сюда в этот день не пускают.
Я кивнул.
— И как они живут?
— Ловят рыбу, продают ее в Буэнависте. Там же покупают керосин, крупы, инструменты.
Он задумался, разглядывая долину под нами.
— Я бы тут удавился от тоски. Спился или повесился.
Я посмотрел на ручей, на гладкие камни на дне. Хотел сказать, что это все равно лучше, чем копать канавы в сельве, но промолчал.
— Жарко! — пробормотал лейтенант и растянулся на теплых досках причала.
Ветер стих, море успокаивалось, и теперь прибой лишь еле слышно шуршал у деревянных свай. По берегу сосредоточенно бродили синие цапли. Лейтенант бросил взгляд на часы.
— До катера еще двадцать минут, успею вздремнуть.
Я прошелся по причалу, еще раз оглядел красные скалы, хаотично разбросанные домики индейцев, пляж, где старик уже закончил чистку сетей и теперь аккуратно их складывал.
— Пойду, попрощаюсь с Дантистом, — сказал я.
Лейтенант приоткрыл один глаз, лениво качнул головой.
— Охота тебе время терять, болтать с этим… Впрочем, делай, как знаешь. Только не забывай, где ты работаешь.
Я двинулся в сторону пляжа и подошел к старику. Он взглянул на меня с хитрой улыбкой, обнажив редкие желтые зубы.
— Вам помочь? — спросил я.
Старик рассмеялся.
— Спасибо, я справлюсь. Вон мой сын, Рауль.
Он кивнул в сторону сарая. На крыльце сидел Дантист, а рядом с ним загорелый мужчина в красной футболке и светлых брюках.
— Он тоже рыбак? — спросил я.
— Да, завтра идем в море.
— Далеко?
— Километров пять от берега, а потом к мысу.
— Пограничники вас не останавливают?
— Нет, они нас знают. Когда приезжают, всегда пересчитывают лодки — сколько у причала, сколько в море. Их должно быть ровно пять.
Я кивнул, пожелал старику удачи и направился к сараю. Дантист улыбнулся мне и кивнул на своего соседа.
— Это Рауль, мой учитель испанского языка, — сказал он. — Кстати, он немного говорит по-английски.
Рауль оказался крепким, сухощавым мужчиной лет сорока. Он был подвижен, улыбался открыто, обнажая идеальные белые зубы, но складки у носа и тонкие морщинки в уголках глаз выдавали его возраст.
— Привет, Рауль, — сказал я, протягивая руку.
Рауль стиснул ее с неожиданной силой.
— Мне о вас немного рассказал ваш отец.
Рауль чуть склонил голову в знак благодарности, а затем Дантист сказал фразу, которая сразу заставила меня насторожиться:
— Рауль может нам помочь. У него есть друзья в Мексике, и он знает парня, который привозит коробки.
Я скептически пожал плечами.
— Рауль может нам помочь, а потом его отправят в сельву копать канавы.
Рауль засмеялся, в его глазах промелькнула лукавая искра.
— Копают канавы только глупые, — сказал он. — Нашу деревню никто не тронет.
Я вспомнил слова генерала о майя и их священных пещерах.
— Хорошо, если так.
Дантист достал из кармана телефон.
— У меня тут сигнал слабый, но пользоваться можно. Давай обменяемся номерами — поговорить не с кем.
Мы продиктовали друг другу номера.
— Учти, что наши телефоны могут прослушиваться, — предупредил я.
Дантист хмыкнул.
— Не знаю, как твой, а мой вряд ли. Парень, который привозит коробки, всегда мне звонит и спрашивает, нет ли в деревне военных. Сам понимаешь: если бы мой телефон слушали, то на следующий день я уже копал бы канавы.
Рауль скрестил руки на груди.
— В городе у меня есть хорошие ребята, — сказал он. — Они не любят Сеньора Гобернанте и всегда готовы помочь тем, кто тоже его не любит.
Я почувствовал, что он пристально наблюдает за моей реакцией.
— Они не верят в тысячу лет счастья? — спросил я с легкой иронией.
— Они не верят Сеньору Гобернанте, — спокойно ответил Рауль.
Меня поразила его смелость.
— Они из «Свободы и Равенства»?
Рауль и Дантист рассмеялись.
— Это школьники балуются, — сказал Дантист. — Нет никакой организации. В городе каждый второй — доносчик. Любая серьезная группа не прожила бы и недели.