— Наслышан о вас, наслышан…
Он сделал легкий жест в сторону кресла у его стола.
— Садитесь. Наш разговор будет долгим. Хотите сигару?
Я покачал головой.
— Ну, как хотите.
Он смачно затянулся и выпустил кольцо дыма.
— Читал я ваш анализ, читал…
Он замолчал, пристально глядя на меня, давая время подумать, какую я мог допустить оплошность.
— Вы не сделали самый важный вывод — сказал он. — Всех министров надо гнать в шею. И чем быстрее, тем лучше. Возьмем вашего Виктора, руководителя Центра кибернетики. Спросите его: сколько будет шесть умножить на семь — он предложит из трех вариантов выбрать самый подходящий. А взять министра промышленности — по образованию он переводчик с китайского. Все, на что он способен — это перевести с испанского на китайский инструкцию по технике безопасности.
— Но они были рекомендованы Советом старейшин, — осторожно вставил я, уже предчувствуя ответ.
Полковник даже не моргнул. Размеренно, четко выговаривая каждое слово, сказал:
— Об этих бездельниках будет отдельный разговор. Сейчас о министрах. Какие у вас предложения?
Я замялся. Как сменить министров? На кого?
— Сначала надо найти подходящих специалистов… — начал я.
— Считайте, что уже нашли. Молодые профессионалы. Кто-то на острове, кто-то в Америке, но готов вернуться и начать реформы.
— Можно послать Сеньору Гобернанте анализ реальных дел на острове.
Полковник махнул рукой.
— Ваше слово будет против слов министров. Он поверит им, а не какому-то залетному американцу, по которому давно плачет виселица.
— Тогда можно подготовить серию телевизионных передач, где раскритиковать министерства. У вас есть такая свобода слова?
Полковник засмеялся. От его смеха у меня по спине поползли мурашки — так смеются палачи, когда приговоренный к расстрелу попросит стрелять потише, чтобы у него не заложило уши.
— У нас уровень свободы слова определяет генерал Ортис.
— Не Сеньор Гобернанте?
— У Сеньора Гобернанте только слова, а у Ортиса несколько тысяч головорезов. Но ваша идея не годится. После каждой такой передачи последует другая, где министры объяснят вашу некомпете… вашу глупость и приведут примеры процветания республики тысячелетнего счастья.
Я развел руками.
— Тогда не знаю. У вас, наверное, есть свои идеи? Фидель мне говорил о планах приставить к каждому министру комиссара, который заставит их работать.
Полковник хмыкнул.
— Эта гениальная идея — плод ночных потуг мысли генерала Ортиса. Тогда министр промышленности переведет на китайский всю документацию министерства, а ваш Виктор напишет шпаргалку с таблицей умножения.
Он усмехнулся и чуть качнул головой.
— Ортис много чего придумал, прочитав ваш анализ. Например, заставить всех жителей острова бесплатно работать в сельве три дня в месяц. Представляете, как все будут счастливы? Уже через неделю все мужики возьмут мачете и пойдут громить дворец Сеньора Гобернанте. Тут надо по-другому. Думайте, рожайте идеи.
Я наморщил лоб, но под сверлящим взглядом полковника не рождалось ничего, кроме желания исчезнуть.
— Ничего не придумали? Представьте себя на месте Сеньора Гобернанте.
Я представил, подумал, что не хотел быть на его месте, если против его слова могут выступить головорезы генерала Ортиса.
— Надо, чтобы Сеньор Гобернанте усомнился в преданности министров?
Я произнес это в виде вопроса, чтобы дать полковнику возможность присвоить авторство этой нехитрой мысли. Но полковник покачал головой.
— Сеньор Гобернанте первым делом спросит у старейшин — так ли это? Потом вызовет министров, заставит их ползать на коленях и просить прощения. Сердце у Сеньора Гобернанте доброе, он всех простит и пойдет пить кофе с булочкой. Преданность — это нечто абстрактное, трудно доказуемое. Нужны факты, против которых министрам будет нечего возразить.
— Например, обвинить их в извращенных формах прелюбодеяния?
Полковник развеселился.
— Это вызовет восторженные улыбки — вот какие у нас министры, ничто человеческое им не чуждо.
— Тогда что?
— Сеньор Гобернанте каждый день талдычит о скромности и духовности. И…
Он вопросительно посмотрел на меня.
— То есть показать их нескромность? Сделать фото убранства их домов?
Полковник кивнул.
— Это обязательно. Но этого мало.
Опять он предлагает загадку. Стоп… Но это же он послал Дантиста принимать товар у контрабандиста!
— И обвинить их, что эта роскошь приобретена незаконным путем?
— Бинго!
Полковник хлопнул ладонью по столу.
— Контрабанда? — я решил уточнить.
Полковник кивнул, помолчал, потом ехидно улыбнулся и спросил:
— Вас ничего не удивило в Эль-Тумбо?
Вот оно, главное! Он — организатор контрабанды, которая позволит свалить Кабинет министров. Сложная многоходовочка, полковник рискует. Или тут что-то другое?
— Меня удивило, что там только одна камера слежения. Но сопровождающий меня лейтенант объяснил, что вся деревня законопослушна и достаточно следить только за причалами.
— А пляж со старым погранпостом остается без контроля?
Полковник постучал пальцами по столу.
— Но там нет причала, — я решил изобразить из себя идиота.
— А сторож погранпоста у вас не вызвал подозрения?
Так… похоже, Дантиста сольют быстрее, чем он думал.