Она подошла к балконной двери, отодвинула занавеску, долго стояла, рассматривая черепичные крыши и синюю полоску моря на горизонте.
— Никогда не думала, что увижу дворец Сеньора Гобернанте. Я слышала про золотого пеликана на башне и очень рада, что мне удалось его увидеть. А ты был во дворце?
— Да, на втором этаже. С одной стороны — офисы, с другой — его апартаменты, как я понимаю.
— А самого его не видел?
— Нет, надеюсь, что это когда-нибудь произойдет.
— Его мало кто видел. Министры отчитываются перед Советом старейшин, а они уже докладывают Сеньору Гобернанте о своих впечатлениях.
— И что, он ничего не подписывает, не утверждает их отчеты и планы?
— Говорят, что он никогда ничего не подписывает. Не хочет брать на себя ответственность. А если что-то пойдет не так, то отвечает тот, кто поставил последнюю подпись.
— Но ваши генералы тоже отчитываются перед Советом старейшин?
— За всех отчитывается генерал Ортис. Он рассказывает Сеньору Гобернанте, что вокруг острова курсируют десятки мексиканских и американских кораблей, готовых в любой момент обстрелять остров страшными ракетами. Сеньор Гобернанте пугается и говорит, чтобы они усилили бдительность и были готовы к отражению любой атаки. У наших генералов никогда не возникали трудности с бюджетом. Сколько они попросят, столько они и получают. Ты смотришь телевизор?
Я кивнул. Каждый вечер в программе новостей сообщалось, о планах империалистов, которые хотят получить в свое владение жемчужину Карибского моря. Наше тысячелетнее счастье не дает никому покоя, мы являемся слишком хорошим примером, мозолим глаза всем странам, которые страдают от ига капиталистов-кровососов.
— А ты хочешь уехать обратно в Америку? — спросила она, глядя куда-то в сторону.
— Вчера еще об этом думал, — сказал я, — а сегодня уже не знаю.
— Из-за меня?
— Из-за тебя. Я понимаю, что буду свидетелем не очень хороших дел, что меня в любой момент могут убрать. Но вот сейчас, в данную секунду, я не хочу думать ни о чем плохом. Мне хорошо с тобой.
— Мне тоже с тобой хорошо. Поверь, что наша с тобой ночь, не входила в планы полковника. Это была моя личная инициатива.
— Я это почувствовал.
Она потянулась, похлопала себя по щекам.
— Пора собираться. Скоро начнется пекло, и наша прогулка уже не будет такой приятной.
Гуляли мы с ней около часа, и я не могу даже припомнить, о чем мы разговаривали. Кажется, мы вспоминали свое детство, смешные школьные случаи… В общем, ни о чем серьезном мы не говорили. Аните только портил настроение уныло бредущий за нами шофер.
— Скажи ему, что у меня есть пистолет, — она приоткрыла свою сумочку, — если что, то я стреляю лучше всех охранников.
Солнце быстро оказалось почти в зените. От жары не спасал даже ветер с моря, добавлявший к жаре еще и влажность.
— Пойдем, искупаемся? — предложил я. — Я весь мокрый.
Она остановилась, подняла голову, долго смотрела мне в глаза.
— Я бы лучше сейчас приняла душ, — сказала она. — У тебя в квартире такой замечательный душ!
В пять часов позвонил Фидель.
— Почему я не слышу твоего звонка?
Анита лениво лежала на кровати и корчила мне рожи.
— Наверное, потому, что я не звонил. Простите, закрутился.
Анита торжествующе подняла вверх большой палец.
— Выгоняй Аниту, и через пятнадцать минут жду тебя в моем офисе.
Гудки. Я сел на край кровати.
— Фидель знает, что ты у меня.
Анита засмеялась, подтянула ноги, обняла подушку.
— Поверь, об этом знают еще человек тридцать. И все они тебе завидуют. Мне уходить?
Я кивнул.
— Фидель изображает из себя серого кардинала. У него много власти, но только потому, что он слишком много знает. Ему кажется, что он манипулирует нашими генералами, а они считают, что управляют им, как куклой на веревочках.
— А где правда?
Анита пожала плечами.
— Как всегда, где-то посредине.
Поднялась, начала одеваться.
— Не забудь прийти завтра в штаб. Тебе надо хотя бы сделать вид, что составляешь список разрешенных сайтов.
Я нахмурился.
— Ты и это знаешь?
— Это ты про меня ничего не знаешь. Со списком не перестарайся. Полковник поручил это еще двоим сотрудникам.
Она взбила волосы, глянула в зеркало, поправила прядь. Не спеша застегнула блузку.
— Я позвоню в гараж, тебя отвезут к пляжу, к твоей машине.
— Не беспокойся, вызову такси.
Надела туфли, подошла ко мне, обняла. Шепнула на ухо:
— Не скучай. А Фиделю много не рассказывай. Делай задумчивое лицо, он сам все расскажет.
Фидель сидел за столом и печатал что-то в ноутбуке. На мое появление не отреагировал.
— Привет, — сказал я.
Не поднимая головы, он показал рукой на стул у стола. Это было новое, раньше этого стула не было. Наконец, он поднял голову, развернул ко мне ноутбук.
— Оцени.
На экране короткий текст: «С понедельника на острове запрещается одежда и аксессуары с американской символикой. При нарушении производится конфискация предметов с символикой и наложение штрафа. При повторном нарушении — лишение свободы до одного года».
— Вы редактируете новый указ Сеньора Гобернанте?
— Я просил оценить текст, а не задавать вопросы.
Голос твердый, властный. Я, шевеля губами, перечитал текст