Тысячеликий Эрос полностью

Интроективные образы далеко не сразу раскрываются на психоаналитической сцене, как и многие актеры в театре. Центральную роль в психической структуре каждого человека играет родительский сексуальный дискурс, проходящий через все детство ребенка. Но помимо детских интерпретаций родительских сообщений, как и их поразительных умалчиваний, существуют мощные идентификации и защиты, которые дети создают в отношении того, что они понимают в бессознательных сексуальных конфликтах и эротических желаниях своих родителей, а также — в отношении ролей, исполнения которых от них (детей) подспудно ожидают. Бессознательные требования часто противоречат тому, что сообщается на сознательном уровне, создавая замешательство и конфликт в душе ребенка. Эти конфликты и замешательства позднее проявляются в аналитической ситуации, и чтобы их распутать, может потребоваться несколько лет.

Не приходится говорить о свободном выборе личностью для себя самой сильно ограничивающих условий, навязанных компульсивными неосексуальными изобретениями, также как, например, и одиночества в жизни, в значительной степени ограниченной аутоэротическими творениями. Более того, в преимущественно гетеросексуальном обществе мало кто производит впечатление, что он «выбрал» гомосексуальность, или, напротив, «выбрал» гетеросексуальность, чтобы приспособиться к социальному большинству. В отношении отклоняющихся гетеросексуальных, гомосексуальных и аутоэротических изобретений этот, так называемый выбор, представляет собой наилучшее возможное решение, созданное ребенком в прошлом при встрече с противоречивыми родительскими сообщениями, касавшимися родовой принадлежности, мужественности, женственности и сексуальной роли. Эти решения переживаются ребенком или подростком как открытие истины о своей форме сексуальности, иногда с болезненным признанием того, что она каким-то образом отличается от сексуальности других людей. Разумеется, здесь нет осознания выбора.

Однако, разные авторы (в частности, занимающиеся исследованием природы гомосексуальных идентичностей) выделяют модель, рассматриваемую ими как «выбор»: например, Бурх (1989) проводит различие между «первичной» лесбиянкой и «бисексуальной» женщиной, выбирающей лесбийский стиль любовной жизни после нескольких лет гетеросексуальных отношений. Возможно, «бисексуальная» женщина (при такой формулировке) не столько выбирает, сколько наконец-то допускает свое желание и свою идентичность как лесбийскую. Это допущение, конечно, является сознательным выбором, но оно не обязательно означает, что индивидуум «выбрал» глубокие либидинозные загрузки и ориентации, с ними связанные, и которые, возможно, были сильно противозагружены до момента их позднего признания. Такая возможность не опровергает и не исключает предположения, что существуют заметные отличия в психических структурах этих двух групп.

В этой и следующей главе я обращаюсь к двум основным теоретикоклиническим вопросам, касающимся сексуальных отклонений: во-первых, это этиологические и качественные соображения, во-вторых, количественные аспекты, проявляющиеся в психической экономии. Обе эти темы тесно связаны с процессами интернализации в отклоняющихся сексуальных организациях, которые неизменно включают в себя некоторую неудачу в объединении и гармонизации различных инкорпораций и интроекций, которые структурируются, начиная с рождения.

Ранние формулировки Фрейда (1905) определяли перверсии и инверсии как превратности сексуального влечения, обусловленные фиксациями на ранних стадиях развития либидо. Но с 20-х годов Фрейд (1915, 1922) связывал тайну их возникновения с эдипальной организацией и фантазиями по поводу первичной сцены. Не стоит снова говорить о хорошо известной значимости Супер-Эго идентификаций в психосексуальных структурах. Однако важно помнить о том, что эти структуры, по большей части созданные через язык (вербальные объяснения, поощрения и запрещения, распространенные в детстве), сами по себе основаны на архаичной субструктуре, которая предшествует усвоению языка. Заманчиво принять простое концептуальное положение Фрейда о важности роли фаллически-эдипальной фазы в отклоняющейся сексуальности (что подтверждается клинически), но этого объяснения недостаточно; сам Фрейд задавался вопросом, адекватны ли его теории в этом отношении.